Взяв юношу под руку, Джоан направила его ко входу. Каждый ее шаг был уверенным и почти неслышным.
На втором этаже для него уже была приготовлена просторная спальня в бежевых тонах с собственной ванной комнатой. Одна из служанок, с веснушками и огненно-рыжими волосами, собранными в хвост, занесла ему ужин и оставила на столе у окна. Аромат горячей еды напомнил Александру, что он не ел вот уже два дня.
– Можешь идти, Джин, – обратилась к служанке Джоан.
Но девушка продолжала стоять у входа, сверля Александра недобрым взглядом.
– Джин?
Она закатила глаза, цокнула языком и вышла из комнаты.
– Я постою за дверью, – обратилась Джоан к Александру. – Свежая одежда в шкафу. Его Высочество подойдет сразу после того, как вы закончите с ужином. Набирайтесь сил. Вас ждет разговор с ним.
– Почему вы так добры ко мне?
– Не я, а он. Я лишь выполняю приказ. – Она шагнула в коридор и схватилась за обе ручки двери. – Его Высочество проявил милосердие, и это достойно уважения всех слуг, включая моего. Но мы все же надеемся, что вы действительно невиновны в организации этой страшной войны. Будьте спокойны. Мы позаботимся, чтобы никто не узнал о вашем пребывании здесь, и защитим, если понадобится.
Не отрывая от него глаз, она закрыла дверь, села в кресло у окна в коридоре и вытащила из кармана юбки небольшой планшет, на котором вся комната Александра была как на ладони.
– Самой не противно ему помогать? – процедила Джин сквозь зубы. Все это время она ждала у окна.
– Я выполняю приказ, – невозмутимо ответила Джоан. – А ты разве нет?
– Не могу поверить, что он спасает того, кто напал на его страну.
– Таково его решение.
– Легко тебе говорить. Это не твоя семья осталась без дома и вынуждена ютиться в лагерях для беженцев.
Джоан смерила ее оценивающим взглядом, не выражавшим ни капли сочувствия.
– Твоя неприязнь к нему может привести к проблемам? Мне стоит опасаться?
Джин опустила мечущийся взгляд.
– Нет.
– Вот и хорошо. – Вместе они направились к лестнице. – Раз ты так ненавидишь его, я не буду привлекать тебя к взаимодействию с ним. Он здесь, чтобы дожить до суда и ответить за все. Разве не этого все хотят?
– Да, – сдавленно ответила Джин.
Тем временем Александр осмотрелся. Происходящее все еще не укладывалось в его голове. Да и то, что предшествовало этому.
Смерть Каспара, Катрин, убийство Делинды, трагическая гибель Анджеллины, конец войны… и вот он арестован.
Как это было странно – знать обо всем вышеперечисленном, но упорно не воспринимать. Ничего не идентифицировать потухшим сознанием. Испытывать боль, задыхаться от слез, до конца не понимая, отчего так. Место в сердце после гибели Каспара еще не пустовало. В голове мясорубка, словно в нее накидали лезвий и хорошенько встряхнули. Как тогда, когда он увидел фото мертвых Каспара и Катрин, ощутил рвущую сердце боль от потери, а затем все это вдруг ушло куда-то в глубь, недосягаемую для сознания. Вместо этого он стал убеждать себя в том, что увиденное – неправда. Что ничего не было. Привиделось. Но, услышав об их гибели от Делинды, столкнувшись с реальностью лицом к лицу, отрицать ее он больше не мог. И все подавляемые чувства, весь накопленный гнев и отчаяние хлынули одной смертоносной волной. И дальше он уже не ведал, что творил.
В тот раз оторвавшись от мокрого плеча Янмей и увидев истерзанную мертвую Делинду, он испугался. «Неужели это сделал я? – спрашивал он себя. – Да разве я мог? Разве решился бы?» И снова перед глазами бездыханные Каспар и Катрин. Бедная малышка! Пуля прошла через голову насквозь, и кровь залила сиденье, пол, брызнула на стену. Смерть наступила моментально, но каким же слабым было это утешение!
О Каспаре он думать не желал. А стоило только задуматься, как он чувствовал: безумие и неконтролируемая агрессия под руку с горем поднимаются из самых глубин.
Этого не могло быть! Он не мог потерять его вот так.
Как же теперь жить?
Когда физические пытки остались позади, началась самая страшная, гораздо более изощренная, от которой спасение можно было найти только в смерти, – муки совести и боль потери.
Нужно набраться терпения и дождаться суда. Дождаться казни. Она наконец оборвет его жизнь.
Лишь эта мысль грела душу – мысль об избавлении от собственной жизни.
Ближе к девяти часам Саша получил звонок от Джоан: можно идти. Когда он поднялся на этаж, она уже стояла у закрытых дверей в покои Александра.
– Он снова вам звонил, – сообщила Джоан с лукавой улыбкой.
– Кто?
– Мелл Норфолк.
Саша остановился в одном шаге от нее.
– Что же ему неймется…
– Вероятно, переживает, – продолжила Джоан серьезным тоном. – Вы ведь буквально пропали, еще и после такого потрясения.
– Боже, как я рад, что у него нет моего личного телефона.
– Зато он где-то раздобыл телефон секретариата и теперь названивает им по несколько раз на дню. В этот раз он, к слову, просил перезвонить.
Саша кивнул ей.
– Я разберусь с этим позже.
Он постучал в дверь и тихонько открыл ее. Александр в той же одежде сидел на кровати, опустив голову. Заметив принца, он собрался встать.
