– Ах, ну да. Еще Робин помогла, – пробубнила она едва слышно.
– Расскажите подробнее.
– Короче, – Тера хлопнула в ладони, – дело было так: увидела я, значит, по телеку тот ролик с расстрелом детей, услышала на фоне знакомые крики и сразу поняла, что это Лаура. Ну, и я сразу поняла, что ее, скорее всего, взяли в плен. Договорилась с Ксарой и отправилась обратно на фронт, но впервые от Германской империи. Намеренно выбрала самый бестолковый отряд, чтобы наверняка попасть в плен. Там меня сразу признали. Удивительно, но особо даже не колотили – приберегли для чокнутой Одри Хьюз. Она была очень злой на меня из-за предательства. Ей, кажется, капец как досталось после моей подставы. Поэтому она хотела свести со мной личные счеты. Я вывела эту психопатку на эмоции прямо перед ее подчиненными и предложила сразиться врукопашную в обмен на спасение нас с Ксарой, Лаурой и Логан. Естественно, я не верила, что мне дадут уйти оттуда живой, но это я ляпнула для красного словца. – Тера сложила руки на груди. – Одри была высокая, мускулистая, взглянула на меня, с виду хиленькую, и решила, что ей ничего не стоит меня сломать. Важным условием было запереть нас в камере на пятнадцать минут, в течение которых нужно было прикончить своего врага.
– И что же было дальше? – Мейджерс незаметно увлекся ее рассказом.
– Она нависла надо мной, пытаясь задушить. Я чувствовала себя такой маленькой под ней. Но, если честно, хоть я и предложила сражаться врукопашную, даже не думала делать это честно. Так что пока она меня душила, я вытащила из кармашка запрятанный керамический нож, который они отследить не смогли, и перерезала ей горло. Я всадила нож ей прямо в шею и выкрутила его, так что умерла она быстро и тяжелой тушей свалилась на меня. Да и все лицо кровью залило – та еще мерзость. Немного даже в рот попало. Случилось это на десятой минуте, и еще целых пять минут я слушала, как эта ненормальная людоедка и по совместительству сводная сестра Робин… Как ее там? А, Челси. Так вот. Пять минут я слушала, как она орала, проклинала меня, плакала и твердила: «Нечестно, нечестно!» Солдаты тоже были в шоке. У них руки чесались отомстить. Через стекла видела, как они уже вооружились пистолетами и ножами.
– Как же вам удалось выбраться? – поинтересовалась Ландау.
– Ну-у-у, не успела дверь открыться, как послышалась череда выстрелов. Это Робин всех расстреляла. Только сестру свою полоумную оставила…
– Тера! – чуть приподнялась Робин. – Хватит.
– Да ладно тебе, – махнула на нее Тера. – Так вот. Дверь открылась, и Челси рванула ко мне. Может, я и выиграла, но Одри успела меня хорошенько поколотить, так что я не смогла сопротивляться Челси. Она с разбегу ударила меня коленом по лицу так, что я потеряла не только нож, но и зуб, потом вцепилась в мое плечо зубами и оторвала кусок. Хлынула кровь. Никогда мне так больно не было! Еще и эта дурная вопила так, что чуть барабанные перепонки не лопнули. Все это время Робин стояла с пистолетом, направленным на Челси, и наблюдала за тем, как ее сестра пытается еще чего от меня откусить. Затем она все-таки решилась и застрелила ее! – Тера фыркнула. – Жизнь мне спасла, так сказать. И потащила нас всей нашей отбитой компашкой самоубийц в печь. А дальше вы сами знаете, как все сработало. Так что я на себе эту печь испытала.
Несколько секунд после того, как она закончила, в зале стояла тишина. Саша этого эффекта и добивался. Вытянутые и искаженные в гримасе ужаса лица позабавили Теру:
– А вы думали, на войне так, как по телеку показывают? То, что я рассказала, – это еще цветочки. Ягодки мало кто видел. Среди выживших.
– Так, – вздохнула Ландау, потирая лоб. – У стороны защиты еще будут вопросы к мисс Гарсия?
– Нет, ваша честь.
– Будут ли еще свидетели со стороны защиты?
– Да. Для дачи показаний вызывается Саша Клюдер.
Тишина в зале моментально сменилась возмущенными ахами.
– Ваша честь, – с места встала прокурор Шнайдер, – Его Высочество не обязан давать показания.
Не успела председательница и рта раскрыть, как Саша резко поднялся и подошел к месту для дачи показаний.
– Мистер Клюдер, – обратилась к нему опешившая Ландау, – вы не обязаны давать показания.
– Знаю, ваша честь, – ответил он с нескрываемой улыбкой. – Но я все-таки дам.
Никто не заметил, как дернулся у Ландау глаз, но камеры видели, с какой обреченностью она переглянулась с прокурором.
Охрана подошла к группе журналистов с включенной камерой.
– Пожалуйста, покиньте помещение.
– У нас разрешение на съемки, – показала девушка карточку. – Вот постановление.
– Все равно покиньте зал. У нас непредвиденные обстоятельства.
– Наше право находиться здесь защищено первой поправкой о свободе слова в СМИ.
– Это не имеет значения. В зале суда разглашается конфиденциальная информация.
– Но разве это не открытое заседание? Если вы выставите нас отсюда, то канал не будет об этом молчать и расскажет обо всем как есть.
Охранницы непонимающе переглянулись.
– Что там происходит? – спросил Дирк.
– Вывели всех, кроме одного канала. Сопротивляются.
– Если все каналы куплены, то в чем проблема?
