– Как вы себя чувствуете, сэр? У нас накопилось немало дел, в том числе связанных с вашим сыном. Хорошо бы решить их в ближайшее время.
– А что не так с Сашей?
– Я звонил ему, чтобы встретиться и оформить оставшиеся бумаги о наследовании вашего особняка. Все остальное уже готово. Но он не отвечает.
Дирк посерьезнел. Удивленным и впечатленным он не выглядел – скорее наоборот, словно услышал очевидную вещь. Но все же в его мутных бесцветных глазах что-то всколыхнулось.
– Бумаги подписать все же нужно, обычного завещания мало, – тяжело вздохнул он. Жар после выпитой стопки все не проходил, а, казалось, только усиливался. Мужчина расстегнул ворот рубашки вспотевшей рукой. – Нельзя, чтобы до особняка добрались дальние родственники. Умру, но ни пенни им не оставлю. Все только Саше.
Секретарь расслабил плечи.
– Увы, сэр, боюсь, что особняк придется оставить им на растерзание.
– И почему же?
– Вы уже не успеете его переоформить.
От смеси выпитых напитков за весь день и жара осознание продиралось к Марголису медленно и лениво, но он внезапно ощутил, как липкий страх одновременно со странным любопытством наполняют его сердце.
С самого начала секретарь казался ему не таким, как обычно. Голос, лицо и манера разговора принадлежали ему, сомнений в этом нет. Но глаза были добрыми, чужими и в то же время очень знакомыми. Они были похожи на глаза одного мертвеца, чьей смерти Дирк смог порадоваться недолго.
Но ведь это не могло быть правдой.
Секретарь встал из-за стола, выпрямившись во весь рост и отбрасывая на Дирка зловещую тень.
– Что-то не так, сэр? – спросил он, вытаращив на него глаза.
По виску, щекоча, скатилась капля пота. Дирк уже знал, что происходит, но никак не мог этого осознать. В теле больше не покалывало. Теперь он его совсем не чувствовал.
– Что ты… сделал с моим секретарем? – спросил он, с трудом ворочая немеющим языком.
– Не переживайте, жить будет.
Он снял с шеи ободок, возвращая себе прежний голос, и стянул маску, демонстрируя истинное лицо.
Каспар прилизал к макушке выбившиеся прядки волос, отбросил на кресло маску с ободком и уперся кулаками о стол, втягивая голову в плечи.
– Полагаю, ты все знаешь, – невесело улыбнулся Дирк.
Каспар вскинул бровь, усмехаясь и опуская взгляд.
– Ты находишься в моем особняке. Кругом мои люди.
Жестокий оскал исказил лицо Шульца. Наклонившись к Дирку, он произнес насмешливым тоном:
– Так позови их.
Дирк дернулся, намеренный нажать на кнопку вызова под столом. Но тело не слушалось. Словно неживое, оно осталось в том же положении.
– Что, не получается? Так напились, что рука не поднимается?
– Яд был на стакане или ты выпил антидот?
– Первое. – Каспар придвинул его стакан к себе и покрутил в руке, наблюдая за переливающимся остатком. – Вам достался стакан с парализующим ядом, нанесенным на внутреннюю сторону. Онемение близко к кончику языка?
– Нет.
– Прекрасно! – хлопнул он в ладоши и сел на место. – Тогда еще есть время поговорить.
– Что ты собираешься делать? Убьешь?
– Что именно буду делать, вы увидите. Но убью ли? С огромным удовольствием.
– Если ты следил за секретарем, раз так мастерски его копировал, то должен знать, что я болен и осталось мне недолго. Я знаю, ты мечтаешь о мучительной мести, но я и так умру мучительно. Гораздо мучительнее, чем ты можешь устроить сейчас.
– О, вы в этом уверены? А ваша болезнь может вот так?
Спустя мгновение Каспар вонзил Марголису в руку нож и тут же закрыл его рот рукой, вынуждая проглотить истошный крик. Его налитые ужасом и болью глаза встретились с холодными и беспристрастными, и как бы сильно Дирк ни надеялся, он не нашел в них ни капли жалости. Только презрение и торжество отмщения.
– Если хотите что-то сообщить, то говорите шепотом, иначе я засуну вам в рот кляп. А теперь успокойтесь. Вам есть что сказать?
Получив в ответ агрессивные кивки, он медленно убрал руку от рта.
– Я наконец-то понял, почему вы с Александром так «сдружились», – произнес Дирк, задыхаясь. – Я видел, что он сделал с Делиндой. Вы психи, а психи чувствуют друг друга на подсознательном уровне. Вот что вас объединяет и вот что вы друг другу никогда не покажете.
– У нас обоих действительно есть проблемы, но чтобы они проявились, нужно приложить невероятные усилия. Поздравляю, вам с Делиндой это удалось.
Каспар вновь зажал ему рот рукой, схватился за рукоять ножа и медленно выкрутил его, не отводя от лица Дирка взгляд.
– Вы знаете, что испытывает человек во время пыток? Беспомощность, боль, неописуемый страх, страшную обиду, унижение, ощущение приближения конца жизни. Даже то, что происходит с вами сейчас, на сотую часть не похоже на это. – Каспар, держа нож в руке, перелез через стол и сел рядом с Дирком, возвышаясь над ним и занеся лезвие над глазом. – Надо же вам было заставить Александра испытать все это за раз.
– Он получил, что хотел, – деньги. Я лишь установил цену.
– Нет, ты воспользовался его беспомощностью, чтобы оправдать свое насилие. – Каспар сместил лезвие ко лбу и рассек его по линии волос, медленно опуская лезвие к уху. К подбородку Дирка устремилась струйка крови, стекая на грудь.
