– Не надо, умоляю. Я… Я сделаю все, что ты скажешь. Ты же смог встать на ноги только благодаря моим деньгам.
– Твоим деньгам, – передразнил его Каспар. – Да я бы предпочел остаться без ног, чем с ними, но такой ценой.
Почувствовав, как онемение достигает кончика языка, Дирк затараторил что есть сил:
– Бог уже наказал меня. Дай мне умереть от болезни. Клянусь, я никого из вас не трону!
– Может, и так, но, видишь ли, я не смогу жить спокойно, зная, что на свете еще дышат люди, которые заставляли его страдать. Делинда мертва. Его мучительница на допросах вот уже три дня как кормит рыб. Остался только ты.
– Ты просто монстр! Александр был бы в ужасе, если бы увидел тебя таким.
– Не увидит. Что-то мне подсказывает, что это последний день, когда я пачкаю руки.
– Мои люди тебя поймают, – промямлил Дирк заплетающимся языком. – Даже если убежишь, они найдут тебя и убьют.
– Разве можно убить того, кто уже мертв? И разве может мертвый указать на того, кто его убил? – пугающе улыбнулся Шульц. – Я все думал, что с тобой сделать. Сначала хотел колоть тебя, пока не истечешь кровью, но ее будет слишком много. Затем я подумывал медленно снять с тебя лицо живьем. Я видел, как это делают, – это просто, но невероятно больно. Что скажешь?
Дирк не отвечал, лишь таращился на него так, что, казалось, глаза вот-вот вылезут из орбит.
– Язык онемел и голос пропал? – прищелкнул языком Каспар. – Прекрасно. Тогда мы можем начать.
Первое, что он увидел перед глазами, – приоткрытое окно, часть белой подушки и старинные настольные часы. Маленькая стрелка показывала десять, и судя по тому, как было светло на улице, стояло утро.
Несмотря на сквозняк, ему было тепло под белым воздушным одеялом, совсем как в образцовых отелях.
Александр оторвал голову от подушки и оглянулся. Он находился в небольшой светлой комнате с мебелью цвета хаки. Напротив кровати висел телевизор, под ним стоял стеклянный столик на колесиках с графином воды и подносом, полным ягод и фруктов.
Как странно! Это и близко не похоже на ад.
Он ничего не понимал.
Почему он здесь? Что произошло? Ведь последним, что он увидел, прежде чем умереть, была пронзительная синева ясных глаз, так напоминающая ему о Каспаре.
Александр ощупал себя, желая убедиться в том, что это не сон, а затем ущипнул. Больно. Впрочем, с чего он решил, что во сне не может быть боли? Этот забавный метод он запомнил из фильмов. Нет, этого все равно недостаточно, чтобы поверить в происходящее.
Заметив над прикроватной тумбой зеркало, он встал с постели и подошел к нему. Парень в отражении больше не был таким жутким и покинутым, каким запомнился Александру в последний раз.
И откуда взялась эта нежно-зеленая пижама на нем?
За спиной раздался стук. Он резко развернулся к двери. С приятным щелчком она распахнулась.
Александру пришлось схватиться за тумбу, чтобы не упасть.
– Привет, – произнес Каспар бархатным голосом.
«Этого не могло быть. Все это действительно сон, иных объяснений просто не могло быть!» – твердил себе Александр.
Не мог Каспар сейчас ни говорить, ни стоять перед ним, неловко улыбаясь, в этом элегантном пальто и черных свободных брюках.
Александр решил: он тронулся умом еще в камере для смертников. И казнь, и тот мужчина, до боли похожий на Каспара, и сам Каспар – всего этого нет, привиделось, и казнь только впереди.
Сейчас он закроет глаза, и все это исчезнет. Снова будут голые стены, прохлада и мучительное ожидание смерти.
Но сон отчего-то все не желал заканчиваться. Да и ощущался совсем не как сон.
Тут Каспар прошел в комнату и закрыл за собой дверь.
– Ч-что происходит? – только и вымолвил Александр. Его учащенное громкое дыхание заставило Каспара выставить перед собой руки в успокаивающем жесте.
– Тише-тише. Все нормально. Уже все нормально.
Каспар медленно подошел к юноше и прижался подбородком к его макушке.
Запах, исходивший от него, – нотки цитруса, древесины в гармоничном созвучии с пряностями – Александр узнал бы из тысячи. Все было слишком по-настоящему.
– Я должен тебе столько всего рассказать, – оторвался Каспар от его макушки и обратил взор на столик с фруктами. – Давай присядем. Но сначала тебе стоит поесть.
Он усадил Александра на кровать, подкатил столик и сел рядом.
– Ну, держи. Попей, – подал ему Каспар стакан воды. – Ты спал два дня. Дольше, чем я думал. Я уже стал переживать. Снотворное было сильное. Саша предупреждал, что с твоим состоянием ты можешь проспать дольше, но все-таки…
Александр так и не взял стакан, продолжая молчать в полном замешательстве. Каспар поставил воду обратно на стол.
