– Его Высочество не отвечает. Вероятно, он занят.
– Пусть оторвется от своих дел хоть на пять минут.
– Боюсь, вам придется прийти в следующий раз.
Дирк вздернул брови и ухмыльнулся.
– Пустите меня к нему.
– В мои обязанности входит беречь покой Его Высочества.
– Я его отец, – лукаво улыбнулся ей Дирк. – И в мои обязанности входит проявлять отцовскую заботу, в частности проведывать сына.
– Что же вы не проведывали Его Высочество в плену? – ядовито парировала Джоан.
Дирку ее замечание показалось даже занимательным: он словно наблюдал за лающим на него щенком.
– Милая, есть много вещей, которые узколобой прислуге не понять. Твоя задача – подчиняться. У меня недавно произошла серьезная переоценка времени, и я больше не хочу тратить его на долгие речи с бестолковыми людьми. Так что повторю в последний раз: пусти меня к нему.
Джоан поневоле сглотнула. Его натянутая улыбка, чуть вытаращенные немигающие глаза со сквозящей в них ожесточенностью, вскинутые брови и наклоненная набок голова создавали образ притворного дружелюбия. Джоан точно знала, что ее могло ждать в случае, если она произнесет не то, что он хочет. Но поступить иначе она не могла:
– Я не могу пустить вас, потому что…
Секунда – и шея оказалась в крепких тисках мужских пальцев. Ее прижали к двери с такой силой, что вместе с грохотом из груди вырвался сдавленный крик.
Когда пол начал уходить из-под ее ног, она схватилась за руки Дирка.
– Я же сказал: я не располагаю временем, – повторил Марголис спокойным тоном. – У меня самолет через два часа. Я, может, в последний раз хочу повидаться с сыном и переписать на него все, что нажил. Неужели это недостаточная причина для того, чтобы оторвать его от дел, чем бы он там ни занимался? Или дело не в его занятости? – Он приблизился к ней настолько, что их носы соприкоснулись, но не выглядел как человек, нуждающийся в ответе. – Хочешь уберечь его от моего общества? Я еще тогда заметил, как ты смотришь на меня вместе с этим недопринцем. Мне все равно, что ты обо мне думаешь. Более того, меня забавляет, когда люди перечат мне, но, боюсь, у меня не осталось времени наслаждаться этим зрелищем. Ты ведь боишься меня. Иначе стала бы терпеть? Ты перехватила бы мою руку еще до того, как я схватил тебя за шею. Но ты позволила мне это сделать, потому что тебе страшно. Ты знаешь, что я могу сейчас сжать руку покрепче, повредить тебе шею и не понести за это никакого наказания. Даже твой хозяин мне ничего не сделает. Так что будь добра…
– Отпусти ее немедленно! – раздалось на весь коридор.
Дирк поднял голову к потолку и заметил крошечные динамики и камеры, развешенные по углам. Он тут же опустил Джоан на пол и высвободил шею. Откашливаясь, она отошла от двери.
– Заходи, – повелел Саша грозно и тут же смягчился: – Джоан, пожалуйста, проводи его к лифту, но не спускайся. После ты свободна. Сегодня у тебя выходной.
Дирк усмехнулся.
– Действительно любимая служанка.
Спустившись в безлюдный темный коридор, едва освещенный холодным светом светодиодных лент по углам, он прошел в самый конец, к последней комнате с распахнутыми дверями. Уже издалека первое, что бросилось мужчине в глаза, – одинокая фигура на полу, огненные брызги искр и дымок.
– Холодно у тебя тут. – Словно в подтверждение этому от дыхания Дирка образовались облачка пара. – Ты сам не замерз?..
Он застыл у входа, обомлев от увиденного. Осколок стекла под его ботинком издал жалобный хруст. По углам и вдоль стен лежали груды металла, пластика и стекла, дымящиеся экраны мониторов, разбитый принтер, на котором Саша некогда распечатал мини-модель горгона, разорванные искрящиеся провода – все, что осталось от оборудования лаборатории.
Саша сидел на полу, раскинув ноги, спиной к полуразрушенной конструкции с опасно торчащими остриями осколков, по одному из которых стекала кровь. Дирк тут же метнул взгляд на сына. На полу слева от него виднелись разводы крови, и левая рука подрагивала от боли.
– Саша… – в голосе Дирка засквозила легкая тревога. Ему пришлось сесть на корточки, чтобы разглядеть низко склоненное лицо юноши. То ли это полумрак придавал ему более устрашающий и усталый вид, то ли в самом деле круги под его глазами стали темнее и больше прежнего. Казалось, в его потускневших глазах даже не теплилась жизнь.
– Ну ты и психанул, – усмехнулся Дирк, вставая и разводя руками. – А рану нужно обработать…
– Ты хотел, чтобы я подписал бумаги? Так неси.
Дирк вздрогнул от неожиданности – низкий голос сына был ему совершенно непривычен.
– Ты все запачкаешь кровью. Так что сначала обработка раны, потом бумаги.
– Левая рука мне не понадобится.
Дирк принялся обходить лабораторию.
– Ты только посмотри! Живого места тут не оставил! Все разрушил. И какая нелегкая тебя на это толкнула? Анджеллина?
Волосы Саши всколыхнулись.
– Сколько же новых эмоций она из тебя вытащила! А точнее, ее гибель. Не представляю, каково это – жить с таким тяжким грузом. Жить, зная, что по твоей вине погибла девушка, которая любила тебя…
