– Зазеркалье подарило мне исцеление, вернув отобранные издевательствами ордена и жестокостью мамы возможности, но лишило всего остального. Я хотел спастись так, как не успел спасти Анджеллину, но тогда я бы утратил все воспоминания и былые чувства. Моя жизнь началась бы с чистого листа, а главное, я был бы совершенно беспомощен. Я был бы инвалидом, и мне ничто не помогло бы вести полноценную жизнь. Лучше умру так, в своем уме, чем бесцельно проживу всю жизнь, сидя в замке.
– Почему ты раньше не сказал?
– Чтобы ты не устраивал драму и мы могли спокойно провести вместе эти дни…
– А потом внезапно умереть у меня на руках, чтобы я жил еще и с этим? Саша, ты… Неужели нельзя ничего сделать?
– Есть шанс на ремиссию, но он ничтожен, и я… Если честно, пока не пришел ты, я был готов к смерти. Да, было больно и страшно, но не так сильно, как сейчас. Твой приезд, ты сам, эти чувства сделали ожидание смерти просто невыносимым. А теперь еще и это… – Саша махнул на него рукой. – Лучше бы ты вообще не приезжал. Нужно было отпустить тебя в тот раз.
– Я не верю, что все так безнадежно.
– От того, что ты не веришь в истину, она не изменится, поверь.
Мелл задыхался от чувств, но усилием воли восстановил дыхание.
– Даже если это конец, сколько бы тебе ни осталось, Саша, позволь мне быть рядом и просто заботиться о тебе.
– Не понимаю, зачем тебе это.
– Потому что ты дорог мне?
– О, перестань нести эту чепуху!
– Разве это чепуха? – покачал Мелл головой, и глаза его наполнились слезами. – Хорошо, ты можешь просто забыть об этом. Я больше не скажу ни слова. Только позволь остаться. Я хочу быть твоим другом.
– Другом? – переспросил Саша с вызовом. – Да, мне нужен именно друг. Если ты уверен…
Мелл примирительно кивнул, выглядя при этом глубоко несчастным.
Домой они ехали молча.
Саша сидел прижавшись к дверце машины, словно хотел выпрыгнуть из нее, лишь бы спрятаться от чувства вины. Юноша убеждал себя, что поступил правильно, но его не отпускала мысль, что он совершил страшную ошибку.
Двадцать пятое февраля.
Саша понимал, что вода, которую он набрал для ванны, горячее, чем обычно: исходивший от нее пар и запотевшее стекло над раковиной говорили об этом красноречиво.
Он опустил ногу, вторую, потихоньку сел и положил голову на специальную подушечку.
До чего же тяжело дышать влажным горячим воздухом!
В голове сонно ворочались непонятные мысли. Невозможно было ухватиться ни за одну: все будто проскальзывали сквозь пальцы и снова терялись в бездонной черной пустоте. Да и вся жизнь Саши превратилась в один нескончаемый сон. Порой принцу даже казалось, что он уже давно мертв и все, что с ним происходит, эта мучительная тоска – лишь путь к вечному.
Что же будет ждать Сашу, когда он прибудет туда? Его прежде не особо волновало то, что простиралось за гранью смерти. Сама смерть воспринималась как неизбежный химический процесс, а что должно было наступить после нее, значения не имело. Но сейчас ему не оставили выбора. Если у него получалось ухватиться за какую-то мысль в отяжелевшей голове, то это непременно была мысль о собственной ничтожности перед лицом вечности. Вряд ли хоть кто-то оценит его научные достижения, изобретения и ум, ведь все эти богатства по большому счету ни в этой жизни, ни в следующей никогда не имели такого большого смысла, какой он в них вкладывал.
– Саша? – послышалось за дверью. – Ты тут? Я принес тебе ужин.
– Да, заходи. Поднос для ванной стоит на полке шкафа.
Мелл опустил ручку и толкнул дверь боком, впуская в душную ванную глоток свежего, сравнительно прохладного воздуха. Саша ему был только рад.
– Как ты тут находишься? – Мелл поставил поднос на тумбу и взял со стеклянной полки шкафа деревянный поднос. – Ты что, купаешься в кипятке?
– Можешь сам проверить. – Саша обхватил колени. – Мне даже интересно.
Мелл сжал губы и замялся. Стараясь не смотреть на обнаженное тело друга, он поставил поднос с тарелками на бортики ванны перед его лицом, опустил руку в воду и тут же с шипением отдернул.
– Она нереально горячая. Ты же сваришься. Как ты в ней купаешься?
– Для меня она теплая, не более.
– Это из-за?..
Мелл сглотнул. Нельзя было произносить это вслух, но после раскрытия правды и постоянного избегания разговоров о ней скорбь о скорой утрате лишь возросла и стала рвать его на части. Сколько всего Меллу хотелось сказать: ему невыносимо больно осознавать, что наступит день, когда Саши не станет; само ожидание столь мучительно, что иной раз ему не хочется принца даже окликать – вдруг он уже не услышит ответ. Что Саша дорог ему, в конце концов, и Мелл никак не может проявить свои чувства, не вызвав яростный ответ.
– Ешь. Вафли с нутеллой и клубникой – конечно, не идеальный ужин, но сладкое поднимает настроение.
Саша взял вилку и нож и принялся за тихую трапезу. Когда он закончил, Мелл забрал поднос с пустой тарелкой и поставил на тумбу. На душе у него стало чуть спокойнее.
