– Папочка, а это правда, что ты останешься в Великобритании с Александром?
Этого Каспар и боялся больше всего. Домашнее обучение уберегало его дочерей от лишней информации и грязных сплетен в новостях, но Катрин, как первоклассницу, решили отдать в обычную начальную школу, чтобы она смогла адаптироваться в новой среде и научиться общению со сверстниками.
– С чего ты это взяла, милая? – все так же нежно спросил он.
– Мне так подруга из Мексики сообщила. Я рассказала ей, кем ты работаешь, а она ответила, что видела новости. Это правда?
Глаза Каспара защипало. Затаив дыхание, он признался:
– Да, милая, правда.
– Ты поэтому не приезжаешь к нам? – всхлипнула она и продолжила жалобно: – Ты решил остаться с ним при дворе и бросить нас?
– Что ты, милая. Конечно нет. Я просто должен задержаться здесь по делам. Когда закончу, обязательно приеду, обещаю. Я очень люблю вас и скучаю, но сейчас должен быть здесь.
– Но он ведь плохой. Моя подруга говорит, что он устроил войну. Это из-за него тебя ранили?
– Милая, здесь все не так просто. Это сложно объяснить. – Каспар выдержал паузу. – Катрин и Эмма знают?
– Нет.
– Не рассказывай им. Я обещаю, что все объясню сам, когда приеду.
– Он приедет вместе с тобой?
Каспар громко сглотнул.
– Не хочу, чтобы он приезжал. Пусть он останется. Приезжай только ты! – вновь захныкала она.
Сердце Каспара разрывалось на части. Перед звонком он даже думать боялся, что этот разговор состоится, еще и с малышкой Катрин, а сейчас молился про себя, чтобы Шарлотта поскорее прервала их.
– Катрин, послушай… Все хорошо. Я в порядке. Я обязательно приеду и все объясню.
– Когда ты приедешь? – с требовательными нотками в голосе спросила она.
– Когда?.. Я не знаю. Но скоро. Обещаю.
– Я очень соскучилась, папочка. Брось Александра и возвращайся сейчас.
– Я не могу.
– Почему? Ну почему?
– Катрин? – обратилась к ней Шарлотта. – Дай, пожалуйста, трубочку… Ты что, моя хорошая? Не плачь, иди сюда.
Но как это обычно бывает с детьми, просьбы не плакать воспринялись ровно наоборот: плач и всхлипы девочки стали лишь громче.
– Катрин, прости меня, пожалуйста, – обратился к ней Каспар. – Не расстраивайся, все хорошо. Не смотри и не слушай новости, там не всегда говорят правду. Передай девочкам привет. Я скоро вернусь, люблю вас.
– Я-я тебя тоже, папочка.
Звонок прервался.
Спустя десять минут со своего телефона Шарлотта написала сообщение:
Что-то страшное происходило с Александром. С каждым разговором Каспар понимал это отчетливее. Александр, которого он знал, отличался от того человека, что он видел сейчас: дерганого, несдержанного в выражениях, с замашками сумасшедшего. Казалось, сам юноша это заметил и потому стал стремительно отдаляться. А может, причиной стало то, что Каспар так и не смог ответить на его вопрос. И продолжал списывать его поведение – от продолжительного молчания до отключения всех средств связи – на тяжелый груз ответственности и страх. Но убеждать себя в этом с каждым разом становилось все сложнее.
– Я сегодня отпустил обслугу, – заявил Александр вечером нарочито бодрым голосом, – чтобы мы могли спокойно поужинать. Но не переживай. Особняк под сигнализацией, и если что, мы спустимся в подвал, откуда по подземным путям сможем выбраться.
Он улыбался, но Каспара было не так просто обмануть. Лицо далеко не всегда выражало истинное состояние его души. И практически перестало хотя бы давать подсказки о намерениях.
– Ты продолжаешь пить препарат?
– Да. Помогает.
– Пьешь строго по инструкции?
– С чего вдруг такие вопросы?
– Ты начал новую упаковку. Если пьешь столько, сколько прописала Тереза, то еще не должен был закончить первую.
Александр сел за стол и приступил к ужину.
– Бывает, я пью на одну-две больше. Или когда чувствую, что мне это необходимо.
