– Я так странно чувствую себя. Стал… иначе воспринимать происходящее, словно мое сердце закрылось от любых переживаний, не связанных с нами. Это вышло как-то само. Как отрезало. Для меня существуем только мы. Знаю, звучит жестоко, но по-другому я больше не могу. И не хочу. Переживания о том, что я не могу изменить или могу, но рискуя нами, бессмысленны. Я просто…
– Тише.
– Я знаю, что становлюсь ужасным человеком. Я больше не могу даже оплакать тех, кто погиб по моей вине, потому что мне стало все равно. В самом деле все равно.
– Почему же ты плачешь? – заботливо спросил Каспар.
– Мне стыдно за равнодушие к таким ужасным вещам. Я меняюсь. Становлюсь прямо как она. Как она и моя мать. Я ужасный человек.
– Человек не может вечно оплакивать кого-то, быть добрым и всем помогать. Настает момент, когда сознание начинает требовать покоя и заботы о себе и хочет… Отгородиться от всего, что может лишить его этого. Я восхищен, что ты так долго держался.
– Но это ведь не оправдывает мои поступки, правда? – поднял король голову, жалобно изогнув брови. – Не оправдывает, да?
– Это сложный вопрос. Вряд ли кто-то сможет правильно на него ответить.
– Н-но ведь если бы поступил по-другому, если бы пошел напрямую против Делинды, я мог поставить под угрозу твою жизнь, – продолжал он дрожащим голосом, бормоча, словно одержимый. – Я мог поставить ее под угрозу, понимаешь? А я не хотел. Ты для меня важнее всех людей на свете. Если бы мне вновь дали выбор, я бы ничего не изменил. Пошло оно все к черту. Да, мне плевать на них всех. Я не хочу думать о них. Я не виноват. Как мне выкинуть их из головы?..
– Ал, – испуганно произнес Каспар, – спокойно, отдышись.
– Прости, это мысли вслух, – прижался Александр к его груди. – Все хорошо.
Хаотичные рассуждения короля вновь навели Шульца на одну настораживающую мысль, которую он решительно отрицал в последнее время, зная, что однажды все же придется ее принять. Пока он с облегчением признавал, что это не тот случай. Еще существовал шанс найти тому опровержения.
Однако одно Каспару пришлось признать уже сейчас: он тщетно пытался оправдать Александра не потому что был убежден в его невиновности, а потому что тот был так дорог ему. У юноши же это, смешавшись с нескончаемой тревогой, мутировало в нездоровую одержимость. Но Каспара это не отталкивало, а лишь расстраивало, вызывало жалость и укрепляло уверенность в том, что ему нельзя бездействовать. Ночь расплела язык короля и высвободила тугой клубок размышлений и вопросов, на которые невозможно было найти правильный ответ. Теперь Каспар отчетливо увидел нарастающий хаос, который, возможно, мог остаться навсегда в больной душе Александра.
– Мистер Шульц, вы делаете успехи, – заметила врач, заматывая его ноги в черные манжеты, соединенные с аппаратом. – Честно признаться, мы думали, что уйдет гораздо больше времени на то, чтобы вы хотя бы минуту простояли без костыля или опоры. А вы уже делаете шаги! – Она вытащила из чемоданчика ампулу и отломила ее горлышко. – Осталось провести ультразвуковую стимуляцию и сделать инъекцию.
Каспар поднял руку.
– Скажите, сколько нужно сделать инъекций подряд, чтобы я смог стоять и ходить несколько часов без вспомогательных средств?
Игла больно впилась в вену, и он сжал губы.
– О, мистер Шульц, передозировка приведет лишь к кратковременному улучшению, а затем к истощению вашего организма. – Врач прижала смоченную спиртом ватку к месту инъекции. – Так что не нужно таких экспериментов.
– Я предполагал, что так будет, но рассчитывал на лучшее, – ухмыльнулся он.
– Будем работать поэтапно. Спешка может лишь ухудшить ваше самочувствие. А на сегодня я закончила. Помните, мистер Шульц, регулярная ходьба – хорошо. Перенапряжение – плохо. Любые тренировки эффективны в меру.
– Вы прямо как с ребенком, мэм, – рассмеялся он.
– Уж простите. Всего хорошего.
– До свидания.
Она открыла дверь в коридор и едва не столкнулась с горничной. Та извинилась, пропустила ее и встала в дверях.
– Мистер Шульц, можно?
– Да, входите, – ответил Каспар.
Горничная вошла в комнату, держа в руках коробку.
– Мистер Шульц, это только что доставил курьер. Сказал, что вам.
– Можете оставить у дверей, спасибо.
– И еще вот, – вытащила она из кармана фартука пластиковый конверт и протянула ему прямо в руки. – Вам передали.
– Благодарю.
Еще долго конверт лежал на коленях Каспара, пока наконец он не решился его вскрыть и вытряхнуть на стол содержимое. Да, все так, как и ожидалось. Он сгреб все обратно в конверт, опираясь о трость, подошел к коробке, что была ему до колен, содрал приклеенные скотчем документы об отправлении, бросил их в камин и разжег огонь. С минуту, сидя в кресле, мужчина наблюдал, как языки пламени с завораживающим эффектом съедают бумагу. Затем отправил сообщение и тут же получил на него ответ: «Удачи».
В шесть утра заря еще не успела коснуться неба.
В особняке было тихо и темно.
