Каспар попытался вырваться, но пальцы юноши лишь больнее впились в его руки. Мужчина с трудом шагнул вперед, полагая, что Александру под его напором придется отступить. Но, как неприступная стена, тот продолжал стоять на месте, и решимость в его глазах только возросла. Придется грубо оттолкнуть Александра, – чего Каспар и представить боялся, – чтобы выиграть немного времени, но даже так король его нагонит и вновь вцепится со всей мочи. Теперь, когда вылазка раскрыта, его не отпустят просто так.
– Я не смогу жить без тебя. Только ты держишь меня в этой жизни. Если тебя не станет, клянусь, я не раздумывая пойду вслед за тобой.
От услышанного все внутри Каспара сжалось.
Чем дольше он мешкал, тем больше сомнений опутывали его уверенность, и та, не выдержав давления, начала сдавать. Он крепко задумался о последствиях своего ухода и исполнения долга перед германским народом.
– Хорошо. Я никуда не пойду. Останусь здесь, с тобой.
Александр опустил плечи, и на лице засияла улыбка.
– Правда? О, Каспар, я так рад, что ты принял верное решение!
Радости на его лице король не увидел, но от собственного облегчения почти не придал этому значения.
Каспар приобнял его и грустно прошептал:
– Идем в дом. Ты совсем замерз.
С легким постыдным облегчением, что остается рядом с ним, и одновременно грузом вины за то, чего так и не сделал, Каспар под руку последовал за юношей в дом, слушая причитания:
– Как ты вообще так встал? Сколько ты себе вколол?
К моменту их возвращения в дом канделябры уже были включены. Они зашли в гостиную. Служанки зажгли для них камин и принесли горячий чай.
Каспар сел чуть поодаль от Александра, расположившегося в кресле перед камином. В следующие пять минут они провели в молчании и мучительных раздумьях, не смея даже взглянуть друг на друга, чтобы не увидеть разочарование в глазах напротив. Каждый из них по-своему принял то, что случилось на улице, но оба ясно понимали: это была не просто короткая ссора или спор. Вовсе нет. Это был первый весомый разлад за десять лет, оставивший после себя тяжелый осадок и полное осознание раскола в их отношениях.
– Пей, пока не остыло, – заботливо и одновременно опасливо напомнил Александр, кивнув в сторону стола.
Каспар уставился на едва заметный пар над чашкой, но даже не вздрогнул. В его затуманенных глазах Александр не прочитал ничего хорошего.
Этой ночью Каспар предпочел спать в соседней комнате, пытаясь понять, как дошло до такого и с чего же все началось.
Перед сном он смог вспомнить кое-что более отчетливо.
Страх вовсе не пробудил в нем эти чувства. Нет. Он всего лишь заставил Александра осознать то, что незаметно происходило с ним вот уже год.
Это был апрельский день – прохладный, но благодатный, один из тех, когда Делинда на весь день уезжала из дворца, оставив Александра в компании Каспара.
После полуденного чтения книг и обеда за приятными беседами они зашли в светлый бальный зал, наполненный тонким благоуханием бергамота.
Александр никогда не просил Каспара сыграть для него, даже если сильно этого хотел. Но тот понимал его желание без слов, и, когда он сел за рояль и открыл крышку, юноша одобрительно улыбнулся ему, сел рядом и положил руки на колени.
– Что бы вы хотели услышать? Классику или что-то из современного?
– Классика мне наскучила. Давай что-то из современного. Ханса Циммера, например.
– Как пожелаете. – Каспар уже выбрал, что хотел сыграть. Когда его длинные пальцы на секунду нависли над клавишами, Александр сразу понял, что сейчас услышит. Волнение, которое он испытывал от этого произведения, граничило с тревожностью, и все же окунало его в блаженное удовольствие. Только музыка была способна на это.
Заиграли первые аккорды. Пальцы запрыгали по клавишам – медленно, плавно, затем резко, с причудливым, временами пугающим напором, наводившим на мысль, что клавиши вот-вот сломаются. Александр не отводил взгляд от этих прекрасных рук – когда еще выдастся возможность полюбоваться ими и не насторожить их владельца.
Но владелец, казалось, уже был насторожен и взволнован, словно играл для юноши впервые. Наконец композиция была закончена, и последний аккорд стих.
– Все хорошо? – Александр положил руку ему на плечо. Каспар чуть дернулся и перевел на него растерянный взгляд.
– Вполне, Ваше Высочество, – расправил он ворот. – Просто задумался. Вам лучше пересесть в кресло, оно определенно удобнее стула.
– Мне хорошо и на стуле. Всегда приятно наблюдать за тем, как ты играешь. Обделять себя таким удовольствием жестоко.
Смущенный похвалой, Каспар благодарно улыбнулся ему и обратил взгляд на клавиши.
– Сыграю что-нибудь спокойное, для души.
– Ты что-то сам не свой. Тебе плохо?
– Я в порядке. Просто…
– Проблемы дома?
– Можно сказать и так, – опустил он пальцы на бортик рояля.
– Расскажи мне. Если, конечно, хочешь. Я буду рад тебя выслушать.
