Пусть Александр вырос на глазах Каспара и тот знал его лучше любого человека во дворце, принц не переставал его удивлять. Но подобные вспышки мудрости радовали лишь первые секунды. Александру вот-вот исполнится семнадцать, и всякий раз, когда Каспар думал о его возрасте, сердце сжималось от жалости и несправедливости. Не должен юноша в его возрасте, монарх, понимать тридцатишестилетнего мужчину. Не должен был он и раньше, когда еще была жива мать, уговаривать отвезти его на пытки, лишь бы этого мужчину не подвергли наказанию. Не должен был он знать и о том, что испытывает человек, убивая того, кто надругался над ним после многих лет доверия. И тут же, стоило задуматься об этом, следом вспомнилось все, что ужасало Каспара в Каннингемах с первого дня его прихода во дворец. Как же все это было неправильно! Каким должен вырасти Александр после всего этого?
Когда они оставались вдвоем, лишь такие вспышки мудрости, разговоры о наболевшем напоминали о горьком прошлом принца. Уж лучше бы он никогда не обладал этой мудростью, думал Каспар. Уж лучше бы был, как многие другие монархи – избалованным, изнеженным и не знающим, что чувствует грудь от удара трости и как рвется сердце в этой груди от предательства родителя.
В конце концов, именно поэтому Каспар был здесь. Думая обо всем этом, он совсем забыл ответить. Не успел он подобрать слова, как Александр встал.
– Давай прогуляемся у фонтана.
– Конечно. – Каспар закрыл крышку. – Спасибо, что выслушали.
– Мне всегда приятно с тобой говорить.
Они вышли в сад, пестрящий обилием цветущих деревьев. Дорожка, выложенная камнем, раскалилась от лучей палящего солнца, и даже через толстую подошву брогов можно было почувствовать ее жар. При виде принца садовник оторвался от стрижки кустов розовой вейгелы, сложил ножницы и поклонился, приветствуя: «Ваше Высочество».
Александр недоуменно взглянул на него, словно позабыл, что он монарх, и только спустя долю секунды кивнул ему и прошел мимо, направляясь к фонтану в центре цветочной композиции – ослепительно белому пятну на фоне зеленого полотна.
– Сегодня жарко. – Он сел на белый мраморный бортик высотой по колено и опустил руку в воду, чего не позволил бы в присутствии Делинды или прислуги, ведь принц не может просто сесть у фонтана и насладиться его прохладой даже в саду собственного дома. Принц должен сесть на скамейку чуть поодаль от него под сенью глицинии с лиловыми гроздьями цветов, любоваться двумя сидящими спиной друг к другу ангелами со сложенными крыльями, плеском струящейся воды из их кувшинов и довольствоваться редкими освежающими брызгами.
Каспар улыбнулся его порыву. Он положил руку на бортик и отдернул ее.
– Мрамор уже горячий. Я принесу вам сиденье.
– Не нужно. – Александр встал на бортик и медленно, ощущая, как щекочут брызги его лицо, с улыбкой зашагал вокруг ангелов в центре фонтана.
Моментами Каспар стал ловить себя на мыслях, что ждет, когда они останутся наедине. Только тогда показывался настоящий Александр, его подавленная сущность – улыбчивая, нежная, временами веселая. Ни его родители, ни Делинда представить себе его таким не могли. А он видел это. Только ему Александр мог доверить видеть его таким, каким он мог бы быть всегда.
Александр слез с бортика, снял броги, закатал штанину до колен, насколько мог, перекинул ноги в фонтан и, игриво улыбаясь, вздрогнул от холода. Он встал в фонтан, ощущая под босыми ногами шероховатый белый мрамор, и принялся ходить, разводя ленивые волны, замедлявшие его шаги.
Каспар обомлел от увиденного, и сердце обдало болезненным теплом. Как жаль, что он не может присоединиться к принцу, и как хорошо, что рядом ни души.
Уберечь одежду от воды все же не удалось: волны добирались до колен, обильно смачивая скатанную штанину. Но Александру было все равно. Холод пробирал его до мурашек, и улыбка не сходила с лица, как вдруг, не успев завершить шаг из-за замедляющей движения воды, он перекинул вес тела вперед и рухнул прямо в воду, полностью скрывшись под ней.
Каспар в ужасе подбежал к нему, но не успел ступить в воду, как Александр вынырнул и сел на колени, откашливаясь и смеясь.
– Все в порядке!
Он смахнул налипшие на лицо пряди и, ухватившись за бортик, встал на ноги.
– Вылезайте. Вам нужно погреться.
– Ничего. Не заболею же я из-за такой ерунды, еще и в весьма жаркую погоду!
Не переставая посмеиваться, он лег на бортик в той его части, на которую падала тень глицинии.
– Я все же пойду за полотенцем… – не унимался Каспар.
– Нет, пожалуйста, останься. – Александр приподнял голову. – Скоро вернется Делинда. Не хочу терять ни минуты, пока ее нет.
– Вы ее и так не потеряете, а заболеть вполне можете.
– Я о минуте здесь, в твоей компании.
