К тому времени Анджеллина скользнула в бежевые лодочки и надела поверх платья короткий зеленый жакет оверсайз, с высоким воротом и рукавами по локоть. В руки ей вложили клатч с перламутровым зеленым отливом, а волосы заплели в пышную косу и уложили на плечо.
Анджеллина, Лавиния и королевская охрана приехали во дворец. Через черный ход и закрытые коридоры они дошли до комнаты ожидания.
Услышав щелчок открывающейся двери, Саша и канцлер Верена Краузе тут же встали и поприветствовали королевскую семью.
Они осыпали друг друга формальными вопросами и ответами.
– Вы, наверное, нас уже заждались.
– Что вы, нисколько.
– Осталось чуть больше сорока минут.
– Говорят, Александр уже высадился в Делиуаре.
Саша был равнодушен к этим разговорам. Анджеллина хотела сесть на диван напротив, поближе к нему, но дипломатический протокол не допускал такого тесного пересечения сторон до переговоров. Поэтому ей оставалось лишь спросить:
– Как вы себя чувствуете?
Саша задумчиво взглянул на нее и тут же опустил взгляд.
– Все хорошо, – ответил он безучастным тоном.
Почти все мысли принцессы были заняты предстоящей волнительной встречей с Александром. Они не виделись уже очень давно, и за все это время у нее не возникало желания поговорить с ним. Что-то в нем отталкивало ее, и из-за этого, из-за фактически равнодушия к его судьбе, пренебрежения попытками поговорить с ним, она испытывала чувство вины. Теперь же принцесса не могла дождаться, когда переговоры будут окончены, они останутся втроем, и она выведает у него, как он жил все это время с момента их воссоединения с Каспаром.
Она взглянула на наручные часы. До часа икс еще тридцать минут. Взгляд вновь скользнул к Саше, и ей показалось, что еще секундой ранее он смотрел на нее. Это, вполне вероятно, ошибочное предположение – ведь с чего бы Саше смотреть на нее сейчас? – внезапно вызвало в ней странный всплеск волнения и даже трепета.
Все-таки ему не идет белый цвет, а именно такую рубашку он выбрал сегодня в сочетании с темно-серыми брюками и пиджаком. Анджеллина уже стала забывать, как выглядел принц с прежней прической, и вот наконец он вернул давнюю длину волос – чуть выше плеч, и завязал их в низкий хвост, как и всегда оставив косую челку и пряди по бокам.
Все чаще она стала ловить себя на мысли: что бы ни происходило с ними, ей хотелось смотреть на него. Порой не просто смотреть, а любоваться, отмечая любую мелочь в его поведении. Сейчас Саша сидел, закинув одну ногу на другую, уткнувшись локтем в подлокотник и поднеся слегка разжатый кулак ко рту, что, конечно же, противоречило этикету, и он об этом наверняка знал. Анджеллина отметила, что для Лавинии, судя по ее сжимающимся губам всякий раз, когда она смотрела на Сашу, и чуть исказившемуся в сторону принца лицу его канцлера, такая поза монарха была неприемлема. Анджеллина знала об этом, но все равно не понимала, как может этот юноша вызывать раздражение такой мелочью, таким смехотворным для него просчетом, когда оно же делало его таким покинутым, загадочным, погруженным в себя и… обаятельным?
Анджеллина сдержалась, чтобы не съежиться от этой мысли. Вряд ли другие видели в нем то же, что она. Да и почему она думает об этом сейчас, в самый неподходящий момент?
Без пяти минут час.
Все в комнате встали у дверей: впереди охрана, сзади в один ряд телохранитель, канцлер, Саша, Анджеллина и Лавиния, а замыкал колонну дополнительный отряд охраны.
– Будьте спокойны, – прошептал принцессе Саша, чуть наклонившись к ней. – Все будет в порядке.
Анджеллину тронула его забота.
Процессия вышла из комнаты и начала путь к актовому залу.
– Нарядились вы для переговоров, конечно, – заметил Саша.
– Ох, я знала, что мы перестарались.
– Нет, – улыбнулся он уголком рта, продолжая смотреть вперед, – я имел в виду, что вы выглядите великолепно. Впрочем, как и всегда, но сегодня… По-другому, как и в вечер моего становления Марголисом, когда вы надели платье на лямках.
Она пристально взглянула на него, в восхищении и удивлении разомкнув розовые губы. Многие сегодня отмечали ее красоту, но слышать от Саши Клюдера комплимент было не столько удивительно, сколько приятно. До легких мурашек.
– Спасибо, – прошептала она.
Он и виду не подал, снова улыбнувшись уголком рта.
Согласно плану, первой в зал должна была зайти третья сторона – формальный инициатор мирных переговоров и хозяин страны, в которой они проводятся. Поэтому первыми порог зала пересекли Анджеллина, Лавиния и их свита. Град щелчков фотоаппаратов заполнил зал, доносясь даже из коридора.
Когда Норфолки заняли свои места посередине дальней стены у своего флага, германской стороне был дан сигнал заходить.
Саша игнорировал маячившие объективы камер. Очень быстро он прошел к своему месту справа от Анджеллины, для формальности пожал руки ей, Лавинии и сел на стул.
