– Ей очень нелегко его принять, – согласился с ним Александр. – Но сегодня ранним утром у нас, кажется, случился прогресс. Она вышла на кухню и увидела меня с Кэсси. Ей явно хотелось с ней поиграть, и она даже обменялась со мной парой слов, но так и не решилась попросить побыть со зверьком, а я был так взволнован этим внезапным разговором, что даже не подумал ей предложить.
Лицо Каспара, до этого мрачное, озарилось светом надежды.
– А где Кэсси сейчас?
– Спит в моей комнате. Но я оставил дверь приоткрытой, чтобы она могла выйти.
– Спит она довольно много. Видно, у своей мамы она была одной из первых.
– О чем ты?
– Первые котята обычно слабенькие. Может, потому ей и требуется постоянный сон.
– Надо же, не знал об этом.
Взгляд Каспара вдруг заполнился лаской.
– Как ты, Ал? В последнее время мы… общаемся довольно странно и мало.
Александр вдруг подумал, что после того разговора на улице между ними многое изменилось, и они теперь испытывали непривычную неловкость, находясь рядом друг с другом, не переставая при этом испытывать теплые чувства.
«Нам нужно время, чтобы свыкнуться с войной», – пришел к выводу Каспар.
– Все как и всегда, – ответил Александр с нежной улыбкой, но, осознав, что она была неуместна, тут же стер ее с лица. – То есть… я продолжаю выполнять свои обязанности.
– Люди во дворце изменили к тебе отношение?
– Да, я чувствую, что далеко не всем приятно со мной находиться. Смотрят на меня с осуждением и в то же время с жалостью, как будто предвидят мое наказание за все грехи.
Он неосознанно опустил вилку в расковырянный омлет и облизнул сухие губы.
– Мне очень жаль, что я не могу быть с тобой и там.
– Мне достаточно знать, что ты здесь, ждешь меня и… рад видеть. – Последние слова были пронизаны обидной Каспару неуверенностью.
Он взял Александра за руку, взглянул ему в глаза и произнес:
– Знаю, еще недавно я говорил страшные вещи о том, что нас ждет. Меня захлестнули эмоции, и я…
– Не надо, Каспар. – Александр вырвал руку, почувствовав, как увлажнились его глаза. – Давай поговорим об этом потом.
Невыносимо было слышать его искреннюю исповедь, в то время как сам нечист душой. Лжешь для его блага, лжешь ради себя, ради сохранения хрупкого мира. Александр больше не мог это выносить, почти физически он ощущал, как его разрывает на части. Он боялся, что стоит Каспару хоть немного рассказать о своих чувствах, о том, что мучило его все эти дни, как он расплачется, бросится ему в объятия и признается во всем, не задумываясь о последствиях, не думая ни о чем, лишь бы вырвать из груди этот раскаленный уродливый кусок правды и хоть раз вздохнуть с облегчением.
Но нужно молчать. Пока еще держаться. Наступит момент, когда он очистит свою совесть и высвободит правду.
Завтракать они закончили в тишине, затем неторопливо и тихо поднялись на второй этаж. Каспар остановился у дверей в комнату Катрин, кивнул Александру и прошел внутрь.
– Как ты тут? – послышалось за дверью.
– М-я-я-яу!
Александр замер. Не показалось ли ему, что мяуканье донеслось из комнаты Катрин? Он влетел в свои покои, окинул их изучающим взором и убедился, что Кэсси нигде нет. А значит…
Он тихонько прошел к дверям в комнату Катрин и остановился, не заглядывая внутрь, лишь прислушиваясь.
– Она сама к тебе пришла? – заботливо спрашивал Каспар.
Тишина.
– Тебе она нравится?
Молчание.
– Поиграй с ней, пока еще можно, ведь обычно она очень много спит.
И снова молчание.
– Катрин, – вздохнул Каспар, – неужели отныне ты всегда будешь общаться со мной кивками?
Кажется, она кивнула ему вновь, ибо Каспар опять тяжело вздохнул.
Александр незаметно заглянул в комнату.
– Я не могу сделать то, что ты хочешь, милая. У меня свои причины. Твои причины я тоже понимаю, но очень прошу понять и меня.
Катрин, сидевшая на полу, замотала головой, продолжая поглаживать котенка на коленях.
Каспар потер глаза через прикрытые веки, наклонился к дочери, поцеловал ее в макушку и, придерживаясь за трость, встал с кресла.
Он вышел в коридор, положил руку на плечо Александра, и вместе они прошли в спальню.
– Я так понял, котенок не сам к ней пришел, – начал Каспар почти шепотом. – Она взяла его и принесла к себе, потому что он все еще сонный.
– О, это же прекрасно, – обрадовался Александр. – Это как минимум значит, что она не брезгует зайти ко мне.
– Да, думаю, это можно считать прогрессом. Но Катрин – девочка с характером. Ей не обязательно быть с кем-то в хороших отношениях, чтобы у него что-то молча или даже тайком взять. И это не всегда значит, что она расположена улучшить общение.
Энтузиазм Александра поутих.
– И все же я рад любому контакту с ней. Хуже всего, когда делают вид, что не замечают тебя.
Выдержав неловкую паузу, Каспар повернулся к двери.
– Я побуду с ней.
– Да, конечно.
«Если бы только я мог посидеть с вами тоже…» – пронеслось у юноши в голове.
