На наш взгляд, тут надо выделить две группы причин, точно так же как существуют два типа расхождений указанных текстов. Во-первых, в журнальной публикации отсутствует ряд слов, фраз и даже отрывков, которые есть в машинописном варианте у Юрия Петровича. Кур объяснял это «научной строгостью» издания. В нём-де всё должно быть понятно (II, 11; 235). Заметим, что если Александр Александрович руководствовался именно этим принципом («всё должно быть понятно»), выкидывая большие или меньшие участки текста копии «Книги Велеса», то поступал он как раз ненаучно. Публикатор должен публиковать весь текст, независимо от того, понятен он ему или нет. Если он видит написание и прочтение каких-то слов или фраз по-разному, то он должен указать варианты этого написания и прочтения. Безусловно, надо сделать скидку на то, что «Жар-птица» была не научно-историческим, а обыкновенным массовым изданием, и Куренков, заботясь о тираже журнала, действительно мог «выбрасывать» непонятные участки текста дощечек с тем, чтобы массовому читателю было интересно (а кому интересно читать то, что совершенно не понимаешь). Но тем не менее вольности А. А. Куренкова в обращении с памятником это не оправдывает. Можно также выдвинуть предположение, что Александр Александрович «подгонял» текст памятника под свои исторические воззрения. В принципе это возможно. Но уж больно невелик был объём «выброшенных» участков, чтобы обосновывать какие-то оригинальные научные концепции публикатора. Мы, конечно, не можем оценить этот объём непосредственно за неимением вариантов текста, но доверяем в этом вопросе О. В. Творогову. Этот противник подлинности «Велесовой книги», как мы уже указывали, говорит всего лишь о ряде выброшенных фрагментов у Кура, но не «напирает» на их большое количество. Следовательно, таковых было немного. Поэтому, кстати, совершенно неправомерно говорить о том, что Куренков писал дощечки заново (как это делает Можейко (Булычёв)).
Теперь представим себе ситуацию. Есть какой-то подлинный письменный исторический памятник. Учёный, его публикующий, подходит к вопросу публикации не очень добросовестно, вследствие чего текст памятника печатается с некоторыми искажениями. Можем ли мы на основании этого заявлять, что сам памятник является фальсификатом? Конечно, нет. Но ведь именно такая ситуация имеет место в случае с публикациями А. А. Куренковым дощечек «Велесовой книги».
Перейдём к рассмотрению второго типа расхождений текстов Миролюбова и Куренкова и причин этих расхождений. Мы помним, что О. В. Творогов характеризует их как различия, которые «в основном носят орфографический характер и существенно не влияют на смысл текста» (II, 52; 175). Выше демонстрировался пример таких различий. При работе с древними текстами разное восприятие одних и тех же письменных знаков исследователями вполне естественно. Весь вопрос в том, что у Куренкова не было под рукой самих дощечек. На основании чего он мог отклоняться от машинописи Миролюбова? Опять недобросовестность? Так многие и считают. Причём даже сторонники аутентичности «Книги Велеса». Вот, например, как реагирует на данное обстоятельство Н. В. Слатин: «…Как бы “профессионально” ни делал Куренков “транслитерацию”, делать ему её было не с чего — кроме как с миролюбовской же машинописной копии…» (II, 52; 177). Утверждение это ошибочно. Кроме машинописной копии Александр Александрович мог работать и с рукописной копией, выполненной Миролюбовым непосредственно с дощечек. Приезжая из Пало-Алто, где он жил, в Сан-Франциско, где проживал после переезда летом 1954 года в Америку Ю. П. Миролюбов, Куренков (как позднее и Ляшевский) сверял машинописную копию (а точнее будет её назвать всё-таки транслитерацией) с копией рукописной. Эта последняя, очевидно, в строгом смысле копией также названа быть не может. Дело в том, что Ю. П. Миролюбов не всегда делал точные прориси букв дощечек. По его же словам, он заменял «i» на «и», «iу» на «ю», «iа» на «я», употреблял «й» по своему усмотрению там, где, как ему представлялось, её следовало употребить, т. е., другими словами, использовал русский гражданский шрифт (II, 28; 218), (II, 52; 152). Таким образом, рукописная копия отчасти была транслитерацией. Как велика эта часть, мы судить не можем, ибо рукописной копии как таковой не сохранилось. После смерти Юрия Петровича она, увы, была утрачена. Есть, конечно, надежда, что она будет обнаружена в его архиве в Аахене, где сейчас проживает его жена. Но пока исследователи располагают только рукописной копией дощечек 31, 32, 33, приведённой в издании Н. Ф. Скрипника. Что представляли собой рукописные копии дощечек 31 и 32 (рис. 35), можно видеть по их фотографии, опубликованной в книге А. И. Асова «Тайны “Книги Велеса”». Если дощечка 31 — это прорись старинных письменных знаков с некоторым добавлением современных букв, то дощечка 32, на наш взгляд, «чистой воды» транслитерация. Однако предполагаем, что объём по-настоящему скопированного (т. е. прорисованного) текста был всё-таки велик.
