Как бы там ни было, повторяем: Куренков, а позже и Ляшевский сверяли имеющиеся у них машинописные копии (транслитерации) «Книги Велеса» с копией рукописной, имеющейся у Ю. П. Миролюбова. Причём, по свидетельству А. И. Асова, который при посредстве госпожи Ж. Миролюбовой ознакомился со значительной частью архива Юрия Петровича, а также имеет у себя ксерокопии машинописей текста «Книги Велеса», принадлежавших Куру и Ляшевскому, последние делали в своих машинописных копиях поправки, ибо Миролюбов при перепечатке допускал многочисленные ошибки (что вполне объяснимо, ибо Юрию Петровичу было уже за шестьдесят) (II, 10; 436). Вот вам и причина второго типа расхождений публикаций Куренкова с текстом миролюбовской машинописи. И о более качественной транслитерации текстов памятника А. А. Куренковым у А. И. Асова есть основания говорить: проводить транслитерацию у Куренкова было с чего — с рукописной копии Ю. П. Миролюбова (II, 52; 177). Поскольку же Александр Александрович находил в транслитерации Юрия Петровича, кою представляла собой машинопись, довольно много неточностей, то вполне можно сказать, что транслитерацию Куренков делал более профессионально. Выпад Н. В. Слатина против А. И. Асова тут, на наш взгляд, совершенно напрасен.
Кстати, сам Ю. П. Миролюбов признавал, что его машинописная копия содержит ошибки по сравнению с исходным текстом, т. е. скопированным им непосредственно с дощечек. Вот что он пишет в уже неоднократно цитированном нами письме к С. Лесному от 26 января 1957 года: «Многоуважаемый доктор! Вы всё-таки торопитесь (подчёркнуто самим Миролюбовым. —
Ошибки машинописного варианта текстов «Велесовой книги» признают и современные исследователи, которые сверили соответствующий участок машинописи с одной из двух имеющихся фотографий дощечек (имеется в виду дощечка 16, сторона А, ибо фотография стороны В практически нечитаема) (рис. 38, 39). Так, Д. М. Дудко находит в машинописном тексте этой дощечки несколько неточностей при сравнении с фотографией (указывает конкретно на три, но отмечает, что есть и другие) (II, 28; 232).
Рис. 38.
Думается, что мы объяснили причины расхождений публикаций в «Жар-птице» с транслитерацией, выполненной Ю. П. Миролюбовым на пишущей машинке. Можно сделать вывод, что ничего принципиально свидетельствующего против подлинности «Книги Велеса» в этих расхождениях нет.
Перейдём к следующему вопросу, значащемуся у нас под номером семь: соотношение информации из «Книги Велеса» с информацией, приводимой в произведениях Ю. П. Миролюбова. Вопрос этот очень серьёзен. Определённое его решение даёт весомые основания противникам подлинности «Велесовой книги» говорить о том, что она подделка. Напомним, что сведения, приводимые Юрием Петровичем в своих произведениях, как совпадают, так и расходятся с «Книгой Велеса» по одним и тем же вопросам. Источником же совпадающей информации Миролюбовым часто называются этнографические данные, т. е. сказы и предания, которые были им записаны на юге России.
Рис. 39.
Например, Ю. П. Миролюбов излагает учение о Яви, Нави и Прави, но со ссылкой не на дощечки, а на деда из Юрьевки, руководившего зворожинами (поминальным обрядом) (II, 28; 192). От 90летней «прабки» Варвары узнал Ю. П. Миролюбов, что Сварог был главный бог и звался также Прад (прадед), Дуб и Сноп, а Перун — его старший сын. Говорила она и о «дедовских» богах Вышнем и Крышнем (II, 28; 196,197). Знали крестьяне и о боге зимы Сивом, боге ветра Стрибе (Стрибоге), о малых богах, лесных, полевых и домашних — Кустиче, Листиче, Стебличе, Кветиче, Орешиче и др. (II, 28; 197). Старые люди в Юрьевке рассказывали о «батьке Ории», отце Кия, Щека и Хорива, который спас свой народ от потопа и землетрясения (II, 28; 197). Описывает Ю. П. Миролюбов со ссылкой на обычаи Антоновки, Юрьевки и Анновки и рецепт приготовления суряницы — напитка, употреблявшегося на Рождество или для лечения. И хотя рецепт его лишь отчасти напоминает рецепт суряницы из «Велесовой книги», но, как и в последней, питьё это употребляется пять раз в день (II, 28; 197). Предания, на которые ссылается Юрий Петрович, говорят о том, что раньше русы жили в степи, пасли скот, земледелия же не знали или только-только его осваивали (II, 28; 198). Без каких-либо ссылок вообще говорит Миролюбов о Триглавах — троицах славянских богов (12 главных богов, соответствующих 12 месяцам), доказывает, что славяне не приносили человеческих жертв, разве что под варяжским влиянием (II, 28; 192–193).
