Отчасти именно этим может объясняться их совпадение с «Велесовой книгой». В сказах встречаются прямые пересечения с ней и даже выражения, заимствованные из дощечек (II, 11; 264). Увидеть здесь руку самого Миролюбова нетрудно. Да, при этом он не ссылался на дощечки как на свой источник. Но ведь жанр этого и не требует. Кто же в стихах и сказаниях, хоть и написанных «под старину», указывает источники? Это ведь не научная монография. Для чего Миролюбов «перерабатывал» информацию из «Книги Велеса» в сказы? Конечно, может возникнуть подозрение, что для доказательства подлинности последней. Но тогда незачем ему было указывать, что сказы он отчасти сочиняет сам. Нет. Вероятно, дело в том, что Юрий Петрович хотел всё-таки донести информацию, которую он смог извлечь из дощечек, до массового читателя. Ведь текст дощечек был сложен и во многом непонятен, качественный перевод, произведённый по всем требованиям науки, требовал много времени. Да и научная общественность, в основном воспринявшая «Дощьки Изенбека» в штыки, сильно понижала доверие читателей к этому памятнику. В такой ситуации публикация «Сказов» была своеобразным выходом. А о том, что Юрий Петрович считал донесение данных «Книги Велеса» до русских людей делом огромной важности, говорят следующие его высказывания: «Напечатанные “сплошняком”, эти “дощьки” будут доступны только специалистам (да и доступны ли всем?).
«Мы же, публикуя тексты, считаем только, что
Давайте не будем забывать, что народная традиция всё-таки была, и она была очень дорога Ю. П. Миролюбову как память о детстве, юности, потерянной Родине, что Юрий Петрович, несмотря на своё медицинское образование и докторскую степень по химии, был всё-таки писателем, и его творческий потенциал требовал выхода.
Если мы учтём все эти обстоятельства, то причины появления «Сказов» нам станут понятны. Но естественно, что зафиксировать их где-то, кроме произведений Ю. П. Миролюбова, невозможно.
Сама же традиция, повторяем, была. Её не обнаружили в комплексе, в цельном виде сотни этнографических экспедиций на юге России и в Украине в послереволюционный период. Что ж с того? Ю. П. Миролюбов застал её «на излёте». После 1861 года, с ростом промышленности и городов, переселением многих крестьян в эти города, где они становились рабочими, традиция неизбежно умирала. Внесла свою лепту и столыпинская реформа с её переселениями. А потом Первая мировая и Гражданская войны с их огромными жертвами и большими передвижками населения, коллективизация, индустриализация, урбанизация. Что могло при всём этом остаться от традиции? Немного. Осколки. Помнили ведь в Украине и Перуна, и Даждьбога (об этом говорилось выше). Это и есть осколки. Ничего удивительного, что ряд мифологических представлений, преданий о жизни предков оказались утрачены. Северным русским былинам повезло несколько больше. После Гражданской войны, в 20х годах XX века, на Русском Севере ещё были записаны отдельные из них. Но давайте подумаем, получили бы исследователи такой богатый комплекс сказаний, который мы имеем благодаря А. Ф. Гильфердингу, если бы свои изыскания они только в 20х годах и начали, а до того ничего не было? Пожалуй, нет.
Тем не менее неправомерно говорить, что никаких аналогий этнографическим материалам Ю. П. Миролюбова не находится. Занимавшийся изучением волжской традиции А. И. Асов утверждает, что легенды о прародителях известны на Волге (II, 11; 263). Однако сохранились они только в кратких пересказах, а старые песни по большей части отмерли (II, 11; 263). То есть сохранилась сюжетная канва. И если кто-нибудь по ней взялся что-нибудь сочинять, то, вероятно, получились бы вещи, подобные сказам Захарихи, Варвары, Олексы (II, 11; 263). Между прочим, как утверждает А. И. Асов, волжскому фольклору до сих пор не уделено достаточно внимания (II, 11; 263). Подобное положение должно быть исправлено, ибо многие волжские легенды известны только в этом регионе (II, 11; 263). Другими словами, они легко могут быть утрачены.
Упоминаемая выше «Веда славян» также имеет пересечения с традицией, о которой говорит Ю. П. Миролюбов. Есть в ней те же легенды о прародителях, в частности об Оре, знает она богов Сиву, Вышня, Коляду и ряд других, не известных по другим источникам, кроме этнографических зарисовок Ю. П. Миролюбова и «Книги Велеса» (II, 11; 264, 390, 411).
