Итак, откуда в коллекции нашего героя могли оказаться такие древности? А. И. Сулакадзев и помогавший ему брат много ездили по монастырям, в которых либо приобретали древние рукописи, либо снимали с них копии (II, 9; 134). Совершал покупки манускриптов Александр Иванович и у торговцев антиквариатом. Но подобным путём в то время шли многие учёные и другие собиратели письменных древностей. Однако ни у одного из них не было даже близко ничего подобного экземплярам сулакадзевского собрания. То есть объяснить этими поездками и покупками наличие у Сулакадзева такой старины невозможно. И, кажется, становится понятным скепсис одного из главных хулителей Александра Ивановича ещё при его жизни А. Н. Оленина, который писал К. М. Бороздину и А. И. Ермолаеву, также собиравшим древние книги, следующее: «Вы ездили по белу свету отыскивать разные материалы к российской палеографии и едва нашли остатки какого-нибудь XI, а может быть, только и XII века. А мы здесь нашли человечка, который имеет свиток, написанный во времена дяди и тётки Олега и приписанный Владимиром Первым, что доказывает существование с приписью подьячих с самых отдалённых веков Российского царства… Если же вам этого мало, то у нас нашёлся подлинник Бояновой песни…» (II, 34; 164–165).
Однако есть одно обстоятельство, которое старались не замечать противники Сулакадзева в его время и о котором почему-то молчат (может, не знают?) его критики в наши дни. А между тем данное обстоятельство многое могло бы объяснить.
Этим обстоятельством является близкое знакомство и даже дружба между Александром Ивановичем и Петром Петровичем Дубровским.
Пётр Петрович Дубровский — основатель «Депо манускриптов» (современная Государственная публичная библиотека им. Салтыкова-Щедрина в Санкт-Петербурге). Основу «Депо манускриптов» составила богатейшая коллекция книжных древностей, принадлежавшая П. П. Дубровскому. История происхождения этой коллекции такова.
Пётр Петрович, служа по дипломатическому ведомству, работал в русском посольстве в Париже как раз в период начала Великой французской революции. Революционные события заставили покинуть Париж не только французских дворян, но и большинство работников российского посольства. Дубровский оказался фактически его главой. В это время он познакомился с якобинцем Паулем Очером, членом клуба «Друзей Закона».
Этот клуб после падения монархии заседал непосредственно в бывшей королевской резиденции, в Версале. Для выработки законов необходимо было часто обращаться к юридическим актам из королевской библиотеки. Библиотекарем клуба как раз и был Пауль Очер. В его распоряжении были все её сокровища, в том числе и древлехранилище. Запомним этот факт. В нашей истории он сыграет свою роль. А сейчас скажем, что под псевдонимом Пауль Очер скрывался Павел Александрович Строганов, сын графа Строганова, одного из влиятельнейших российских вельмож. Мы не будем останавливаться на биографии Павла Строганова. Она очень интересна, но не имеет отношения к нашей теме. Интересующихся отсылаем к статье Александра Асова в журнале «Наука и религия» (№ 2 за 2001 год) и одной из миниатюр Валентина Пикуля.
Дубровский уже много лет занимался собиранием древних манускриптов. Приобретал он их и во Франции, и в других странах, в которых бывал. Бежавшие от революции дворяне менее всего думали о старинных книгах. Хранилища древностей во Франции оказались фактически распахнуты. Пётр Петрович не мог не воспользоваться этой ситуацией. Он колесил по стране и скупал за гроши сокровища, не имеющие цены. Может показаться, что поступал он не очень красиво, но, по сути, он спас от разграбления и уничтожения невежественными людьми памятники письменной культуры человечества. Так в его коллекции оказались античные и египетские свитки, книги византийские и старофранцузские, письма французских королей и… древние славянские рукописи из библиотеки Анны Ярославны (II, 9; 159–160). Передаче последних Дубровскому содействовал Павел Строганов (II, 6; 8). Благодаря этим двум людям то, что восемь столетий назад ушло из Руси, вернулось в Россию.
О библиотеке Анны, дочери Ярослава Мудрого, выданной замуж за короля Франции Генриха I Капета, у нас принято говорить больше как о легенде. А уж что там стоит за этой легендой — правда или вымысел, кто ж теперь разберёт. Между тем доподлинно известно, что Анна в качестве приданого привезла с собой во Францию русские книги и рукописи. И, судя по всему, книги эти были не только христианские, но и более древние — языческие.
В самом факте, что рукописи отдавались невесте в приданое, ничего удивительного нет. Книги тогда очень и очень ценились. И не только Ярослав Мудрый считал их достойным приданым невесты царственной особы, но и другие монархи. Так, дочь императора Византии Константина Мономаха Мария, выданная за сына Ярослава Мудрого Всеволода, привезла с собой на Русь книги античных писателей.
