Можно представить положение, в которое попал П. П. Дубровский. Он — коллежский асессор, чиновник 8го класса, без средств, в немилости у государя. И только приход к власти Александра I в 1801 году отменил высылку П. П. Дубровского из Санкт-Петербурга. Высылку-то отменили, но на службу не вернули. И, как сами понимаете, средств у Петра Петровича больше не стало. Видимо, тогда, чтобы как-то свести концы с концами, он стал продавать некоторые ценные рукописи из своей коллекции. Что Сулакадзев у него что-то приобретал, сомнения не вызывает. Вполне возможно, что именно тогда и завязалась между ними дружба, хотя это всего лишь предположение. Дружить они могли и с более ранних времён. Для нас важно то, что как раз в этот период библиотека Анны Ярославны (по крайней мере, некоторые рукописи из неё) могла перейти из коллекции Дубровского в коллекцию Сулакадзева.
Всё постепенно становится на свои места и находит объяснение.
Но мы всё-таки ещё немного задержимся на судьбе Петра Петровича Дубровского и его коллекции. Отвлечение от нашей непосредственной темы в данном случае обоснованно. Оно позволит внести ещё несколько оправдательных для Сулакадзева штрихов в наше изложение.
В 1804–1805 годах П. П. Дубровский устраивает на своей квартире что-то вроде музея, куда он приглашает любителей старины и искусства. У него бывают А. С. Строганов (отец Павла Строганова), бывший в ту пору главным директором императорских библиотек, библиофил П. К. Сухтелин, будущий директор Публичной библиотеки А. Н. Оленин, Е. Болховитинов, немецкий учёный Аделунг и многие другие.
Кстати, Аделунг составил описание библиотеки П. П. Дубровского и опубликовал его в Лейпциге в 1805–1806 годах, причём в этом описании он упомянул и о рунических книгах из библиотеки Анны Ярославны (II, 9; 161). Очевидно, что в это время данная библиотека находилась у Дубровского либо полностью (т. е. она ещё не передавалась Сулакадзеву), либо частично (т. е. только часть книг из неё была передана Сулакадзеву, остальная оставалась у Дубровского).
О библиотеке Анны также сообщала заметка, опубликованная в марте 1805 года в «Вестнике Европы»: «Известно, что сия княжна основала аббатство Санлис, в котором все её книги до наших дней сохранились. В сём месте найдены они господином собирателем (П. П. Дубровским. —
Видимо, А. С. Строганов убедил Петра Петровича передать коллекцию государству, дабы можно было её представить должным образом перед европейскими державами (II, 9; 162). А представлять, как вы сами понимаете, было что.
На Невском проспекте возводят для хранения древних рукописей одно из замечательнейших зданий Северной столицы. Это хранилище древних книг получает название «Депо манускриптов», а потом переименовывается в Императорскую публичную библиотеку.
В награду за передачу своей коллекции государству П. П. Дубровский получает должность хранителя «Депо манускриптов». Ему выделяют великолепную квартиру в том же здании. Он начинает жить, как вельможа. Александр I подписывает указ о восстановлении Петра Петровича в Коллегии иностранных дел в чине надворного советника. В 1807 году в награду за труды в Публичной библиотеке ему присваивают чин коллежского советника и награждают орденом св. Владимира 4й степени.
Всё идёт хорошо. Собрание «Депо манускриптов» сравнивали с книжным собранием Ватикана, его считали одним из пяти богатейших в Европе (II, 9; 162, 166). Дубровский ведёт активную научную деятельность по сбору и описанию древних рукописей, составляет каталог вверенной ему библиотеки. В эти годы с ним активно сотрудничает А. И. Сулакадзев. Как считает А. И. Асов, «в сущности, они основывают тайную Русскую академию — в противовес официальной Академии, в коей все посты принадлежали норманнистам» (II, 9; 163).
Итак, всё шло хорошо, пока не разразился скандал. А инициатором его выступил уже однажды упомянутый нами А. Н. Оленин.
