В мае 1941 года, то есть за пять лет до описываемых нами событий, Дуссе-Алиньский тоннель посетила комиссия ГУЛЖДС – Главного управления лагерей железнодорожного строительства. Тогда стройка перешла в их ведение. Комиссию возглавлял Главный инженер Управления А. К. Бакин. Комиссия дала высокую оценку организации жизни в женском поселке лагпункта, его благоустройству, питанию зэков – вернее зэчек, их жилищно-бытовым и санитарным условиям. Тротуары были проложены в непролазной дуссе-алиньской мари, клумбы цвели, на огороде, в трех километрах от западного портала, росли овощи, капуста и картошка. В женском лагпункте были построены коровник, свиноферма и птицеферма. А еще имелись гаражи автобазы, механическая мастерская, бетонозавод и больничный городок. Все запротоколировано и отражено в документах, дошедших до наших дней.
Френкель лукавил перед Сталиным, когда брал на заметку его замечания. Как никто, Френкель понимал – людей нужно не только загонять рабским трудом и нечеловеческими условиями жизни, но и грамотно управлять сложным механизмом лагерей.
Он и сам бывал в Дуссе-Алиньском лагерном пункте, которым командовала тогда, в начале сороковых, Мария Ивановна Гладышевская, старший лейтенант НКВД. Она была выпускницей Ленинградского горного института.
Мария Ивановна и ее администрация сделали поселок тоннельщиц почти образцовым на всей стройке-500. Гладышевская, при ликвидации аварии в тоннеле, в декабре 41 года погибла. Вместе со своими проходчицами. На отдельных участках женщины сталкивались с тяжелыми породами. Дневная проходка составляла иногда всего 10 сантиметров. Приток воды на западном портале достигал 500 литров в секунду, а на восточном случалась тройная перекачка. Вода заливала штольни под крышу. Работу приходилось останавливать. Рацбаум, начальник тоннельщиков, подробно и горько вспоминал об этом. В одной из таких аварий и погибла Мария Ивановна Гладышевская. Зэки обратились с просьбой в правительство: ближайший к Дуссе-Алиню населенный пункт переименовать в станцию Гладышевскую.
Да кто же и когда прислушивался к зэкам! Хотя на картах того времени изыскатели уже подписали кружочек разъезда – станция Гладышевская.
И в досье киноромана есть копии таких карт.
Что же касается песни «Сиреневый туман», которую сейчас играет оркестр на импровизированной танцплощадке, под трибуной, то еще Лев Ошанин, поэт, вспоминая друга – тоже поэта, Матусовского, писал:
Есть и другая версия.
Песню написал Юрий Липатов в 1946 году.
Называлась она «Дорожное танго. Посвящается Ниночке Глуховой».
Текст выглядел так:
В начале 2000-х годов Ниночку Глухову найдут в Липецкой области. Сын композитора Юрия Липатова – Михаил предъявит доказательства авторства своего отца. Но это случится гораздо позже.
А сейчас у нас на перроне по-прежнему 1946 год. Как раз тот год, когда, по одной из версий, было написано танго «Сиреневый туман».
Сталина Говердовская – она смелая и решительная – неожиданно говорит Яркову:
– Пошли на сцену! Захвати аккордеон.
Костя удивлен. Но покорно идет вслед за старшим лейтенантом, красавицей.
Сталина подходит к микрофону и взмахом руки останавливает оркестр:
– Сейчас я вам спою ту же песню. Но в слова в ней будут другие.
Товарищ лейтенант, подыграйте!
Говердовская объявляет:
– Экспресс времен!
Слова песни никому не знакомые.
Оказывается, есть и такой вариант.
На Дуссе-Алиньском перевале он звучит впервые.
Не знаю, как для вас, наших читателей и зрителей.
