Под бурные аплодисменты, конечно, не такие раскатистые, какими был награжден товарищ Сталин, но очень искренние, они сходят со сцены.
– Откуда ты знаешь эту песню? – удивленно спрашивает Костя.
– А мы уже на «ты»? – усмехается Сталина.
– Ты же первая меня так назвала, – Костя смело берет Говердовскую под руку. А она уже и не сопротивляется.
– Я не знаю, откуда они возникли в моей голове. Словно кто-то продиктовал.
Мы-то с вами знаем, кто продиктовал слова Сталине Говердовской. Автор, верный своему творческому методу. А как было в жизни?! В 1951 году Михаил Ландман в соавторстве с Михаилом Ярмушем написали «Экспресс времен». Песня была опубликована в самиздатовском сборнике десять лет спустя. Сборник назывался «Пять девчат о любви поют».
Его составила редактор и переводчица Шуламит Шалит.
А вот откуда в песне взялся четвертый куплет с тюремной горькой ноткой, мы не знаем до сих пор. Наверное, люди в тюрьме сочинили. Многие ведь считают, что слова у песни «Сиреневый туман» народные.
Читатель, конечно, может не поверить.
Особенно, подозреваю, смущают детали.
Ну, например, к какому микрофону в 1946 году, в тайге у тоннеля на БАМе, могла подойти начальник женского лагпункта Сталина Говердовская?!
Пожалуйста, Фома Неверующий!
Это был микрофон Heil Sound Classic Pro – точная копия микрофона тридцатых годов RCA 74B. 50–18 kHz. Его, как и усилительную аппаратуру, привезли на праздник актеры Комсомольского-на-Амуре драматического театра. Осужденные артисты, которых расконвоировали и заставили играть для бамлаговской номенклатуры Шекспира и Островского.
Кстати: актеры-трагики из Комсомольска после танцев начали свое сольное выступление. Мы к нему вскоре вернемся.
А пока мы видим, как к Сталине Говердовской и к Яркову Константину подходят два офицера.
Они знакомые Сталины:
– Сталина Георгиевна! Разрешите, мы на пару минут отвлечем вашего аккомпаниатора. С ним хотел бы поговорить генерал-лейтенант Френкель!
Говердовская делает под козырек. Хотя на голове у нее синий берет – форменный головной убор для женщин-офицеров НКВД.
Нафталий Аронович сидит с соратниками в отдельном помещении, напоминающем ресторан. Ну если и не ресторан, то хорошую столовую – точно. Портупею снял, воротник гимнастерки расстегнут. На столах выпивка и закуска. Теперь ведь можно расслабиться. Сталин и члены Политбюро отбыли на специально оборудованном поезде. Но праздник-то ведь продолжается! И они его заслужили.
Энкавэдэшники – всё еще с красными петлицами на воротниках, ромбами и звездами на рукавах и в васильковых фуражках. Темно-синие
Так что пока красуются.
– Хотите выпить, лейтенант? – предлагает Френкель.
И пододвигает Косте почти полный стакан водки.
Ярков, несколько смущаясь, отказывается:
– Спасибо, товарищ генерал-лейтенант! У меня там девушка.
Он машет головой на дверь, ведущую на перрон.
– Говердовская, что ли? – проявляет осведомленность Френкель. – Приятная дама. Осторожнее, лейтенант, с приятными дамами. Во всех отношениях приятными.
Френкель помнит замечание Сталина. В то же время ему нравятся такие парни, как Костя. Сразу видно, что парень с характером.
Генерал предлагает ему, лейтенантишке, выпить, а он спокойно отказывается.
– Наверное, возвращаешься после службы? – Френкель легко переходит на «ты».
– Так точно, товарищ генерал-лейтенант! Последний год находился в командировке, в Прибалтике. Моя военная специальность снайпер-диверсант.
– Смерш?
– Так точно, товарищ генерал-лейтенант!
Глаза Френкеля смеются:
– Не такточничай… У нас тут попроще. Хотя своих лесных братьев и у нас хватает. Чем собираешься заняться?
– Учиться пойду, товарищ генерал!
– На путейца? Правильно. Грамотные путеармейцы нам нужны. Очень нужны!
Костя отводит глаза в сторону:
