Истопник полностью

Сталина Георгиевна наложила резолюцию: направить мыть подсобные помещения. А что? Швабра ведь не сильно тяжелее мужского дрына?

Дружок Зины, крепкий и лысый Захар Притулов, бригадир фаланги бетонщиков. Сейчас бы сказали бойфренд. Да какой из Захара бойфренд? Недобрый взгляд исподлобья, широкие и накачанные плечи, огромные узловатые кулаки. Кожа на руках шелушится до красных пятен. Экзема. Лазарь Ефимович говорит – на нервной почве такая болезнь.

Не лечится.

У Захара с Зиной один раз уже было. Правда, наспех.

Познакомились неожиданно, Захар получал партию перелицованных бушлатов для чумаходов. Он так называл своих работяг, вечно извозюканных в бетоне. Зину он завалил на матрац тут же, на складе.

Охнуть не успела! Но сразу стало ясно – понравился ей Захар.

Переписывались часто. Да ведь потом сколько пришлось сил потратить, чтобы не перехватили вороны-вохряки! Сам майор Савёнков, интендант из управления, не только на Аню-чертежницу, но и на Зину-швею глаз свой желтый положил. Они по делам сходились на вещевке – складах, где хранилась бэушная одежда. Сначала до Захара дошли слухи, а потом Зина письмо передала через блатных, маляву, мол, открыто предлагает, но пока не трогает и без угроз.

Пришлось идти на поклон к Мыколе Гринько, каптенармусу.

Мыкола, бандеровец недобитый, хохотнул:

– Дывись, Захарка, яка смешна у нас с тобою вышла жизнь! Пока ты румын гонял, я на Западной Украине сельсоветчиков ерошил. Застудись они в душу! По отдельности рóбили… А теперь мы с тобою на одном производстве. Я по снабжению кумекаю, ты по бетону. И вот ты приходишь и просишь меня помочь. Шоб твою бабу не замали! Я тебе так скажу: ворон ворону глаз не выклюет!

Захар промолчал. Что тут возразишь? Не очень-то и удачно ерошил сельсоветчиков Мыкола. Самому обе ноги оторвало. Да ведь и он, капитан-сапер, инженер по мостам и переправам, угодил вторично в лагерь не очень грамотно. За пораженческие настроения.

А кто-то сильно умный хоть однажды в лагерь грамотно угодил?

Захар – повторник. Солженицын, сам получивший срок примерно за те же пораженческие настроения, называл таких, как Захар, недобитыши. Оттянули первый срок, вышли на волю и попали в руки советского правосудия вторично.

Воевал Захар на 2-м Украинском фронте. Сначали они рассекли немецкую группу армий «Юг», потом освободили Молдавию и Румынию. Потом «Юг» полностью разбили и вышли на Будапешт. И Будапешт взяли! Впереди были Чехословакия, Австрия, Вена… Уже было понятно, что Красную армию ничем не остановить. Рукой подать до Берлина.

Дернул черт капитана Притулова заспорить в штабе со своим командиром. Отличным венгерским вином токай, из винограда с плесенью ботритис, отмечали победу. Захар, разгоряченный вином, высказался: дальше, дескать, наступать не надо! А надо поднакопить сил, перегруппироваться и пойти уже широким фронтом. До самого Парижа!

Начальник штаба внимательно посмотрел на Захара.

С личными делами своих подчиненных он был знаком. – Все-таки вы, батенька, недобитый троцкист… Льву-то Давидовичу Бронштейну мировая революция до смерти снилась!

Захар как споткнулся.

Неслучайно политрук употребил ленинское словечко «батенька». Ох неслучайно… И начитанность свою проявил. Знает, что настоящая фамилия Троцкого – Бронштейн. Лейба Бронштейн.

Первый раз Притулов, националист и троцкист, сел в 39-м. Освободили в 42-м, восстановили в звании и отправили на Украину. Там как раз, на юго-западном направлении, Степной фронт преобразовывали во 2-й Украинский. Воевал Захар прилично.

Боевой орден уже украшал его грудь. И вот поди ж ты…

Захара понесло. Никак не мог остановиться. Пробовал сыграть в обратку:

– Да при чем здесь Троцкий! Он уже получил свое. По заслугам. Тут, товарищ майор, дело в стратегии, а не в тактике!

Думал, что еще можно что-то поправить.

Но понимал: не проканает… Поздно спохватился.

Начальник штаба подозрительно быстро с офицерской пирушки удалился.

А они потом еще пили «Фурминт», «Шаргамушкоталь» и «Харшлевелю». С незабываемым виноградным вкусом. Отполировались, конечно, спиртиком, принесенным артиллеристами. У тех всегда было. Прицелы протирали.

Наутро Захар проснулся с головной болью и от голосов посторонних. В его письмах и дневниках уже копались особисты. Искали подтверждение пораженческим настроениям. И нашли, конечно! Как же не найти… Еще не отправленное письмо сестре в Киев, где он писал, что румынские крестьяне живут, не в пример украинцам, лучше. Цивилизованней и чище. Земляных полов в их домах нет.

И показали ему в военной контрразведке стратегию вместе с тактикой.

В Смерше били Притулова по почкам.

А закарпатский бандеровец Мыкола Гринько говорил троцкисту и пораженцу Притулову о другом. Вот они, два мужика с Украины, воевали по разные стороны баррикад. Один за советскую власть, другой – против… И чего добились? Оба в лагере. Один ворует шмотки и продукты, другой бетоном приторговывает. Кумекают и петрят.

И ради чего проходит их яркая жизнь?