– Ты, Захарка, зря не ерепенься, – сказал хитрый Мыкола, –
Первая жена Захара ушла от него еще в 39-м. Развелась сразу, как только Притулова арестовали. Скрылась на Черниговщине и двоих дочек увезла. Правильно, наверное, сделала. Чтобы самой не оказаться на этапе, а дочек чтобы не отправили в спецприемник для детей врагов народа. По девочкам-близняшкам Захар скучал. Они ему снились.
В кудряшках, обе с белыми бантами и в матросках.
Слово свое Мыкола сдержал. Больше интендант Савёнков к Зинаиде не прицукивался. Не подходил даже. Вот какая власть была у каптерщика Гринько!
Захар попросил Мыколу:
– Можешь рассказать, как ты с майором договорился?! Гринько построжал:
– С такими уже не договариваются… Двое моих хлопцев, с финарями, в офицерском нужнике, под очком, гражданина интенданта дождались. Как нужду он справил, так и прихватили его за яйца… Ножичками пощекотали. Да. Ну, слегка испачкались в говнеце. Обосрался майор. Зато сразу понял, кого ему не надо водить на распалку. Чтобы остаться при своих мужских интересах. И не пикнул даже! Пукнул – да… Кто ж без греха?!
Захар подивился изобретательности уголовников, подручных Мыколы. Теперь он хотел знать, что попросит за услугу Гринько.
Хохлы на халяву, тем более на зоне, ничего не делают.
– Ты, Захар, с Зинаидой поговори. У нее там портних много. Мне, калеке, много ли надо? Раз в месяц на склад подъеду… Они ведь у нее ловкие, бисовы дочки! Я как-то раз наблюдал. Иголки так и мелькают в руках, так и мелькают! Не все же тоби, друже, одному жировать…
Маркоташки, на лагерном жаргоне, груди женские.
Многим портнихам даже понравился могучий хохол-обрубок.
В лагерной иерархии он дошел до высшей точки.
Сам уже не брился.
Не каждой шестерке доверишь свое горло.
Его брил ларечник Вовка, тот самый, что конфеты и разведенный мед продавал. Опасную бритву он правил на офицерском ремне.
Бритва в руках Вовки тонко пела. И шелестела по щетине.
Начальник лагпункта был вторым в очереди на бритье. А посылки Мыколе приносил почтарь, дядя Коля Бородин.
Чалдон из местных.
На склад, к портнихам, Мыкола повадился.
Гораздо чаще, чем договаривались.
Месяца через два он сам явился к Захару. Притулов понял – вот сейчас он попросит настоящую оплату за свою услугу.
Прямо на бетонный узел приехал.
Пришлось толкаться на коляске в горку.
Присели перекурить.
Мыкола показал Захару чертежик – схрон-бункер. Все же бандеровское прошлое не давало ему покоя. Стенки бункера надо было отлить из бетона, обшить хорошей доской, поставить стол, топчан и печку-буржуйку. А трубу вывести так, чтобы дым не клубился над сопкой, а стелился по-над берегом, по ручью в распадке. Ловко придумано! И конвой не найдет, и кум не высчитает. Если не заложат стукачишки.
Бункер, как землянка, по проекту прятался в высоком здесь и обрывистом берегу, укрытый дерном, кустами тальника и багульника.
Проект бункера чертили свои инженеры-хохлы из тоннельного управления.
– А зачем бункер? – спросил Захар.
– Тю! – удивился Мыкола. – Простой ты парень, Захарка! Хотя и с высшим образованием. Перво-наперво баб водить будем. Чего по углам жаться?! А на рывок соберемся… Где продукты копить?
– Ты-то как на рывок пойдешь?! – усмехнулся Захар.
Подначил калеку.
Пойти на рывок, по-лагерному, уйти в бега.
– Все продумал. Вы меня на специальных носилках, по очереди, за спиной понесете! Как в рюкзаке. Я потом с каждым рассчитаюсь. Деньги есть. Лишь бы до Ургала добраться… Или сразу до Известковой.
Вот как любил волю Мыкола.
Захар понял: Мыкола уйдет.
Бункер они ему построили.
Теперь в этот бункер Захар и привел Зину.
Накануне с земляком договорился. Мыкола приказал:
– Сильно не шуруди! Особенно под топчаном. Я там кое-чего уже заначил.
Захар знал, как открыть дверь-щит, обложенный дерном.
Зина приятно удивилась чистоте и травяному запаху в схроне.
Пахло полынью, мятой и чабрецом. Сухая солома шуршала под ногами. Захар включил свет. В бункере была батарея-аккумулятор, танковая, она давала надежное, правда вполнакала, электричество.
Зина бросилась Захару на шею:
– Как здесь хорошо! Давай здесь будем жить три дня и три ночи!
Захара уже колотило.
Он расстегивал на Зине зэковский бушлат.
Полез под вязаную кофточку.
Дышал хрипло.
Зина целовала его в бычью шею, шептала:
– Подожди, миленький, я сейчас, я сама…
Вдруг словно какая-то жила лопнула в Захаре. Он обмяк. Напряжение последних часов, а может, и дней сыграло с ним дурацкую шутку. Надо как-то сказать Зине. Вернется мужицкая сила! Никуда она не денется.
Но Зина уже сама все поняла и ловко вывернулась из рук Захара:
– Подожди, милый… Мы все успеем. Целая ночь впереди. Здесь можно вскипятить воду?
Захар засуетился:
– Конечно, вот же печка. Да и поесть надо чего-нибудь сварганить! Что ж мы так-то – сразу… Как он говорил? Берите друг друга за руки!
– Кто говорил, Захар?
