– Коли много буду петь – я вам надоем. А так вы опять захотите меня послушать и позовете.
И однажды командование попросило Русланову петь значительно дольше обычного. Звук с помощью походной радиостанции усилили, так что он стал слышен по другую сторону фронта, и там тоже заслушивались ее пением.
Пела Русланова три часа. А в это время была сделана нужная передислокация наших войск для следующего наступления.
(За этот концерт, увлекший даже врага настолько, что он прекратил обстрел наших позиций, Русланова была награждена орденом Красной Звезды.)
Пабло Сарасате вечно придумывал всякие шутки. Как-то утром к нему в гостиницу пришли друзья и спросили, как он спал. Сарасате досадливо вскинул руки и произнес:
– Спал? О каком сне тут может идти речь?!
– А что такое, Пабло?
– Ну сами посудите, может ли человек спать, когда у него в комнате полно черепах?
Друзья огляделись по сторонам и сочувственно покивали головами. Сцена эта повторялась несколько дней подряд, пока однажды в ответ на обычное сетование друзья подхватили:
– Действительно, Пабло! Это безобразие. Надо идти жаловаться! Нет, подумайте, что творится.
И они принялись ловить ползающих по комнате черепах, которых сами напустили к нему в номер ночью.
Сарасате и бровью не повел. Он только удрученно вздохнул и сказал:
– Ну вот, сами видите…
Молодой артист вспомогательной труппы Николай Сличенко пришел как-то к главному режиссеру театра «Ромэн» П. С. Саратовскому и заявил:
– Петр Саввич, я знаю уже все роли, дайте мне большую роль.
Петр Саввич внимательно выслушал Николая и затем вежливо, тактично начал объяснять, что ему еще рано выходить на сцену в ответственной роли, впереди еще много работы…
Сличенко в нерешительности ушел, но на следующий день опять явился к режиссеру. Саратовский снова терпеливо объяснил молодому актеру, что профессиональных навыков у него еще мало:
– Походи по сцене, потопчи ее как следует, тогда посмотрим.
В театральной ложе. Ренуар П.-О.
Через некоторое время Сличенко опять напомнил о себе. На этот раз разговор был коротким.
Шло время. Сличенко не терял надежды сыграть большую роль. И конечно, ему помог хрестоматийный случай. Он договорился с артистом Сергеем Шишковым, игравшим главную роль Лексы в пьесе И. Хрусталева «Четыре жениха», что тот на выездном спектакле в Загорске заболеет.
И когда автобус подъезжал к Дворцу культуры, Шишкову вдруг стало плохо, а за кулисами он опустился на диван. Роль «больного» он сыграл блестяще. Администратор в панике, но Шишков его успокоил:
– Сличенко сыграет.
Спектакль прошел без особых накладок, и все благодарили Сличенко за то, что он выручил театр.
А недели через две Саратовский сам предложил Сличенко сыграть ответственную роль.
Знаменитого чешского композитора Бедржиха Сметану оркестранты уважали и как дирижера. Он относился к музыкантам требовательно, но с отеческой заботой. Но вот однажды Сметана учинил разнос скрипачу, опоздавшему на репетицию, наложил на него денежный штраф и категорически отказался допустить скрипача к работе. Выручил концертмейстер, который шепнул композитору, что их коллега – отец большого семейства, и вынужден прирабатывать на стороне. Однако Сметана продолжал бушевать.
На следующее утро оркестранты узнали, что штраф все-таки будет уплачен, но необходимую сумму для этого выделил из своего кармана сам дирижер.
На художественном совете Большого театра дебатировался вопрос о принятии в труппу певца с крепким сильным голосом, но не обладавшего должной музыкальной культурой и к тому же не прислушивавшегося к замечаниям дирижеров и режиссеров.
С опаской поглядывая на В. И. Сука, члены худсовета постепенно стали сходиться в том мнении, что, поскольку у обсуждаемого кандидата голос в перспективе может развиться в героический тенор, его следует принять в штат солистов.
Вячеслав Иванович упорно молчит. Наконец его прямо спрашивают, какого он мнения об этом певце. Сук отвечает:
– Ну что же, если вам нужен вокалист подобного плана, берите этого «героического» тенора, – и после выразительной паузы добавляет: – Только ищите тогда для него героического дирижера.
