Все население, не имевшее дворянского звания, считалось чернью, недостойной называться людьми. Казалось, что бюргерство может лишь смешно и нелепо подражать нравам и модам, царящим при дворе, а его представители выступать в роли господина Журдена. Потуги мещан на «благородные» манеры, учтивость не соответствовали их положению. Согласно господствовавшим воззрениям, род людской начинался с баронского звания. Простолюдинам был строжайше запрещен доступ в сады и парки, окружавшие резиденции государя. От них требовалось оказывать почтение даже символам власти. Так, в Вюртемберге мещане под страхом телесного наказания обязаны были отдавать честь часовым герцога, снимая перед ними шляпу. Что уж говорить о простолюдинах, если дамы и кавалеры приветствовали короля, склонив голову и преклонив колена. Такие же почести воздавались королевской карете, проезжающей мимо, даже в том случае, если она была пуста.
Особая роль при абсолютизме принадлежит армии, так как она непосредственно олицетворяет военную силу государства, являет собой важный атрибут абсолютизма. На смену рыцарскому ополчению приходит регулярная армия, война все более механизируется, а армия унифицируется и подчиняется дисциплине. Массовая армия отвечает новым функциональным принципам, таким, как маневренность, гибкость и подвижность войск. Ее идеологи находят в этом особую эстетику – парадность единообразия, совершенство муштры. Военное дело – любимое занятие монархов, как нельзя более отвечающее честолюбивым устремлениям государей. Властители различного ранга и калибра с упоением занимаются организацией войска, стратегией и тактикой, вплоть до создания формы для отдельных частей.
Монархи играют в «солдатиков», заботясь зачастую не о боеспособности войск, а о внешней стороне: линейности строя, бравом виде солдат, их выучке и выправке. Декоративность порой доходит до смешного, как в случаях с лейб-гвардейцами Вюртемберга или Пруссии: из-за своей нелепой вычурной формы высокорослые молодцы были не в состоянии самостоятельно встать после падения. Характерный штрих декоративности – «воротничковые перемирия», которые объявлялись, чтобы выстирать и высушить необходимую деталь туалета – большие отложные воротники. Важная страница политической жизни – всевозможные парады, военные сборы. Последние, как правило, превращаются в придворные праздники, как, например, большой лагерный сбор французской армии в Компьене в 1698 г. Из-за своей роскоши он стал нарицательным: солдаты ходят в парадной форме, офицеры покупают себе новые мундиры, держат открытый и дорогой стол (у главнокомандующего 72 повара и 340 человек прислуги), в лагерь приезжают дамы. Неудивительно, что расходы двора и армии на этот сбор составили колоссальную сумму, которую впоследствии пришлось возмещать из казны, раздавая субсидии офицерам.
Одной из характерных черт эпохи становится публичность. Тон задает монарх. Жизнь короля и его семьи протекает прилюдно, на глазах придворных. Им всегда известно, кто и что делает в любое время дня и ночи. Такие процедуры, как леве (утренний туалет короля) и куше (отход ко сну) совершаются также при большом стечении народа, на них строго регламентируется очередность и действия присутствующих, распределение ролей. Придворные борются за право быть допущенными на них, за почетное место на любой церемонии, поскольку значимость того или иного лица измеряется по степени близости к королевской особе. Разбитые на группы – шесть «посещений», они проходят на утреннем ритуале строго поочередно, в том числе «семейное посещение», затем «большое»; на них присутствуют члены королевской семьи, должностные лица, придворные. Сменяют друг друга служители, меняя предметы королевского туалета, при этом строго определено, кому доверена честь поднести халат его величества, а кто снимет ночную рубашку, за какой рукав держит сорочку первый камердинер, а за какой – первый служитель гардероба, кто в этот момент выступает вперед и затем отходит в сторону[22]. Все тщательно упорядочено. Даже такая интимная церемония, как «ночное судно», происходит прилюдно, тем более что «заведует» им особа в сане герцога.