Рассчитанный до тонкостей церемониал создает упорядоченность обихода. Именно здесь рождается сам термин «этикет». Он чрезвычайно сложен: кто, где и когда занимает то или иное место, имеет те или иные права, получает те или иные преимущества? Придворный этикет – настоящая наука, в которой прекрасно разбирался король и его окружение; здесь все преисполнено глубочайшего смысла и чрезвычайной важности. Придворная аристократия придавала огромное значение любым мелочам, борясь за обладание теми или иными привилегиями. Они позволяют выделить какую-либо персону, дать ей определенное преимущество. Очень почетным считалось разрешение сидеть в присутствии высочайших особ, так называемое «право на табурет». Имевшие его дамы именовались «табуретками». Были полные и частичные «табуретки» – последним полагалось сидеть только по утрам. Кого-то из них следовало целовать, кому-то подавать руку и так до бесконечности.
Этикетность пронизывает весь служебный, общественный, семейный быт, она формирует «массовую однотипную организованность», ритуализированные и регламентированные формы поведения подданных. Это касается внешнего облика, манер, в том числе речи, походки. Постепенно изменяется речевая артикуляция – появляется декламация, риторичность, пластика приобретает менуэтную выступку, специфическую постановку корпуса, ясно различимую на картинах того времени. «Знатность обязывает» – титул, положение, социальный ранг аристократия обязана подтверждать манерой поведения, подобающей этому рангу. В соблюдении этикета необходимы были пунктуальность и тщательность, с которой просчитывался каждый шаг, выверенность жестов, владение собой, сдержанность аффектов. Жизнь при дворе, по выражению Лабрюйера, это «серьезная и печальная игра», она никогда не была мирной, а временами даже опасной; интриги, аферы, соперничество оттачивают у придворных искусство наблюдения за людьми, внимание, диктуют стратегию и тактику обхождения, общения.
Чинное, размеренное течение придворной жизни, подобное пьесе классицизма, прерывается суматошным безумием праздников, когда, не считаясь с расходами, спешат поразить, блеснуть, ослепить. Кавалеры и дамы сражаются из-за портных и модисток, парикмахеров и прочих мастеров. Их переманивают деньгами, силой увозят друг у друга. Роскошны празднества Версаля. «В большой галерее Версальского дворца зажгли тысячи огней. Они отражались в зеркалах, покрывавших стены, в бриллиантах кавалеров и дам. Было светлее, чем днем. Было точно во сне, точно в заколдованном царстве. Блистали красота и величие», – описывал в восхищенных выражениях праздник посол Венеции.
Формируется верноподданническая психология. Королевский двор и царственная особа становятся регулятивным центром, мерилом всех ценностей – обычай воспринимать все, что относится к королевской семье, с особым благоговением, надолго переживет абсолютизм, превратится в стойкую традицию. Монарх окружен аристократической элитой. Хотя от имени короля во Франции торговали дворянскими грамотами и король назначал мещан на высокие посты в административном аппарате, ко двору они не допускались. В Англии правила были менее строгими, при английском дворе бывали лица, не обладавшие почтенной родословной. В Испании, наоборот, чересчур чопорный церемониал вообще приобретает гипертрофированные формы, производит мертвящее впечатление, как если бы двигались не люди, а манекены.
Для европейских континентальных стран характерен процесс «одворянивания» буржуазии. Путь возвышения долог и сложен, его проходят на протяжении жизни нескольких поколений. Первая ступень – положение «почтенного человека»: благосостояние, собственный дом, отказ от ручного труда. Далее идет «благородный» образ жизни людей, не занимающихся ни ремеслом, ни торговлей. Преодолеть барьер, разделяющий третье сословие и дворянство можно было путем покупки дворянских грамот, должностей, путем судебного расследования. Образуется целое сословие новых дворян. Во Франции оно получило наименование «дворянство мантии» в отличие от старого, родовитого «дворянства шпаги».
С XVII в. существует четкая иерархия этих групп, в которой «дворянство шпаги» всегда пользуется преимуществом, занимает первое место. «Дворянство мантии», однако, было наиболее деятельной, активной и плодовитой частью дворянства. Оно, как правило, не разделяло вкусы и предрассудки родовитой знати, не испытывало пиетета перед охотой, дуэлями, военным ремеслом. Предметом социальной гордости и тщеславия служили для них та светская культура, которой они владели и тот образ жизни, который они вели. В первую очередь это относится к прекрасно устроенным домам, городским или загородным виллам, богатым библиотекам, хлебосольным пирам и приемам, которые они задавали соседям, – так называемая «пиршественная культура».