Викторианство – апогей развития буржуазного духа. Однако не только буржуазия задает тон в обиходе XIX в. Не утратила своей притягательной силы и дворянская культура, аристократия по-прежнему сохраняет высокий общественный престиж. Благородное сословие медленно эволюционирует от века к веку: от рыцарства феодальной эпохи к придворному эпохи Возрождения, дворянину XVII в., галантному кавалеру XVIII, и, наконец, джентльмену XIX в. В течение веков менялись идеалы, культура быта, поведение. Эволюция шла от благородного рождения к благородному поведению, к личной культуре индивида – воинственный рыцарь постепенно «демилитаризируется».
Происходит сращивание верхушки буржуазии с аристократией, буржуазия активно усваивает дворянский образ жизни, а дворянство – буржуазный. Свои классические формы этот процесс обрел в Англии: «Шестьдесят четыре года покровительства собственности создали крупную буржуазию, приглаживали, шлифовали, поддерживали ее до тех пор, пока она манерами, нравами, языком, внешностью, привычками и душой почти перестала отличаться от аристократии» (Дж. Голсуорси).
Англия в XIX в. дала миру своеобразный тип джентльмена, который, по выражению социолога, являлся чисто английским гибридом феодального господина и буржуа (М. Бэрд). Его фигура, однако, космополитична: он преодолевает национальные границы, превращаясь в общеевропейскую и мировую культурную реальность. Джентльмену присущи определенные взгляды и ценности, нормы поведения, образ жизни. Первое и важнейшее требование, предъявляемое к нему, – состоятельность. Он должен обладать достаточным доходом, чтобы не трудиться, зарабатывая себе на жизнь. Особенно строгий запрет налагался на ручной труд, например, хирурги и дантисты в Англии не допускались в общество. Работа ради заработка предполагает известный профессионализм, и потому последний безжалостно отвергался, глубоко презирался.
В джентльменской среде господствовал культ любительства, хобби. Наемный труд исключался из принципа, потому что означал ту или иную степень зависимости. Можно было заниматься любым интеллектуальным трудом, искусством, спортом, но только не на профессиональном уровне. Подобный дилетантизм мог давать высокие образцы мастерства и компетентности в сфере науки и искусства, но общая посылка сохранялась неизменной в течение долгого времени, и только XX в. заставил джентльмена примириться со службой ради заработка. Однако общество молчаливо признавало допустимой службу в армии, а также дипломатическую, политическую и даже предпринимательскую деятельность.
Важно понятие чести, присущей, как полагали, исключительно джентльмену. Презирать опасность, проявлять мужество – признак джентльменского воспитания, наследие старых рыцарских традиций. Нельзя сражаться со слабым противником, но нужно противостоять сильнейшему, бороться до конца. Наследием рыцарских времен оставалась дуэль, существовавшая в некоторых странах вплоть до Второй мировой войны. Неоднократно запрещаемая властями, раскритикованная и осмеянная другими классами, она и в XIX в. продолжает считаться универсальным средством для разрешения конфликтов. Дуэльный кодекс, как и правила «честной игры», следовало соблюдать только в окружении равных, в своем кругу.
Будущие джентльмены воспитывались в привилегированных частных (закрытых) школах. Одним из действенных воспитательных средств в них служила розга, приучавшая к дисциплине и повиновению. Обучали в основном гуманитарным наукам, особое внимание уделялось истории, в том числе античной, словесности, древним языкам – латыни и греческому. В комплексе эти элементы давали так называемое классическое образование. Оно становится символом элитарности: только привилегированный класс мог позволить себе тратить время и деньги на освоение латыни, чтение древних стихов.
Подобные знания непроизводительны, они не связаны с той или иной практической деятельностью, приносящей доход. Они вообще не имеют утилитарного значения, и тем самым подчеркивают аристократизм «праздного класса». Впрочем, чересчур усердствовать и углубляться в науки не стоило. Они необходимы для придания светского лоска, но отнюдь не для интеллектуальной карьеры, на которую наложено табу, как и на любой профессионализм. И потому джентльмена отличает слегка презрительное, снисходительное отношение к действительно интеллектуальному труду.