В последние десятилетия XVIII в. в Англии возникает еще одно явление – дендизм, широко распространившийся в Европе в следующем столетии. Связанный с английской традицией, замешанный на экстравагантности ее национальной аристократии, он в значительной степени питался настроениями франкофобии, охватившей Европу в период Наполеоновских войн. Дендизм – это «экзистенциальный бунт», аристократический мятеж индивидуализма, противопоставляющий свое поведение приличиям светского общества.
Индивидуалистическое бунтарство демонстрирует подчеркнутое пренебрежение нормами светской морали, оскорбительный эпатаж, развязность. Данный феномен принадлежит целиком сфере бытового поведения, но имеет также собственную идеологию, мораль и эстетику. Для денди характерен определенный стиль поведения, он является выразителем новой этики: «критерием светскости становится элегантность, соединенная с роскошью» (А. Мартен-Фюжье)[29]. Феномен дендизма будет в определенной степени мифологизирован литературой, которая создаст художественный стереотип, превратив своего героя в легенду. Ему отдали дань Бальзак, Бодлер, Мюссе, Бульвер-Литтон.
Дендизм имеет разные формы. Одна из них – романтическое бунтарство, полное неприятие всех светских условностей, разрыв с обществом – путь Дж. Байрона. Этот незаурядный человек заложил основы байронизма – типа поведения, который вызвал массу подражаний. Большинство из них были откровенно эпигонского толка, легко имитировали внешние проявления, но не постигали его глубинной и трагической сути. Это разочарованность и меланхолия, которые отличают поведение денди, будь то английский сплин или русская хандра, описанная А. С. Пушкиным. Ее масштабы поистине космические, денди разочарован всем и вся. Эта «скука» может действительно ощущаться как трагическая безысходность, о чем свидетельствует странная «эпидемия» самоубийств, распространившаяся в то время среди молодых англичан. Но хандра может быть и чисто искусственного происхождения, особой позой, призванной продемонстрировать тонкость и глубину натуры. В таком случае «несовершенства мира» повинны в преждевременном «увядании души», что, как определенный прием, часто использовалось романтиками.
Дендизм имел и другое направление – эстетство, начало которому положил знаменитый денди той эпохи – Дж. Браммел. Именно его увековечил Барбе д’Орвильи в своем сочинении «О дендизме и Джордже Браммеле». Это архисветская утонченность, демонстративная пресыщенность, эстетское самолюбование. Известно высказывание Байрона, что он предпочел бы быть Браммелом, нежели императором Наполеоном. Не одни англичане являли миру примеры «безличной и бесстрастной элегантности». У французов был Альфред д’Орсе, ставший европейской легендой. Далеко не последнюю роль в этом сыграли его красота и оригинальность нарядов: Д’Орсе оставался законодателем мод на протяжении целых тридцати лет. Женщины сбегались посмотреть, как «красавец француз в лосинах орехового цвета, в сапогах с отворотами, в рединготе турецкой материи цвета лесной фиалки и охряных лайковых перчатках, гарцует на лошади».
Костюм – визитная карточка денди. Не просто большое, но чрезвычайно большое внимание он уделяет туалету. Денди может одеваться «нарочито просто, без вычур» и приказывать «обтирать ботфорты своих сапог шампанским». Он может коротко стричься или делать прическу с локонами в виде штопоров. Любая деталь костюма, любой атрибут участвует в создании образа, будь то трость, часы, очки или лорнет. Последний становится непременной принадлежностью и играет специальную роль: пристальное разглядывание лиц считалось дерзким и вызывающим, а взгляд через лорнет еще более подчеркивал оскорбительный характер этой манеры.
Ничто не приносит денди такой удачи, как дерзость: д’Орсе «скакал галопом по Гайд-парку, презирал любые препятствия, играл, бесцеремонно окликал на «ты» знаменитых денди; наградой ему был неописуемый успех», – вспоминал Шатобриан. Кодекс поведения денди-джентльмена изложен у Э. Бульвер-Литтона в романе «Пелэм, или Приключения джентльмена». Герой стремится любыми способами «отличаться от людского стада». Цель оправдывает средства, и потому, чтобы заслужить славу оригинала, можно демонстрировать не только недюжинную силу, но и слабость. Главное – неповторимость поведения, противопоставление его любому шаблону. Фатовство носит спокойный, рассчитанный характер. В свете эти люди говорят мало, вероятно для того, чтобы, по остроумному замечанию Л. Мерсье, «не компрометировать своих притязаний на гениальность» (так называемые «молчаливые»). Дендизм – порождение дворянской культуры, ее последний всплеск, за которым следует постепенное затухание, ассимиляция этих форм.