Традиционный уклад жизни XVI в. был отражен в «Домострое» – своде житейских правил и наставлений, настоящей энциклопедии русского патриархального быта. Полное ее название – «Книга, называемая «Домострой», содержащая в себе полезные сведения, поучения и наставления всякому христианину – мужу, и жене, и детям, и слугам, и служанкам». Авторство окончательного текста связывают с именем сподвижника и наставника Ивана Грозного благовещенского иерея Сильвестра. «Домострой» состоит из нескольких частей, в которых речь идет о вере и власти, семье и хозяйстве: о строении духовном – «Как веровати»; о строении мирском – «Как царя чтити»; о поведении в храме; о поведении в гостях и за столом; об управлении хозяйством – «О строении домовном»; об организации семьи – «Как жить с женами и с детьми и с домочадцами»; о соблюдении вещей.
В отношении к церкви и царской власти следует руководствоваться такими наставлениями: «Царя бойся и служи ему верою, и всегда о нем Бога моли. Аще земному царю правдою служиши и боишися е, тако научишися небесного Царя боятися…». Долг служения Богу есть одновременно долг служения царю: «Царю… не тщится служить лжею и клеветою и лукавством. славы земной ни в чем не желай…». «А в котором либо празднике… да призывают священнический чин в дом свой… и молят за царя и великого князя (имярек), и за их благородные чада…». Почти монастырская строгость звучит в указаниях по чину домашнего молитвенного правила – «как мужу с женою и домочадцами в доме своем молитися Богу». Молитва приобретает черты настоящего религиозного служения: «Каждый день вечером муж с женою и детьми и домочадцами, если кто знает грамоту – отпеть вечерню, повечерие, в тишине со вниманием. Предстоя смиренно с молитвою, с поклонами, петь согласно и внятно, после службы не есть, не пить и не болтать никогда… В полночь, встав тайком, со слезами хорошо помолиться Богу, сколько можешь, о своих прегрешениях, да и утром, вставая, так же…».
Часть сборника, которая посвящена вопросам семейного быта, учит «как жити православным христианам в миру с женами и с детьми и домочадцами, и их наказывати и учити, и страхом спасати и грозою претити и во всяких делах их беречь… и во всем самому стражу над ними быть и о них пещись». Здесь указывается, «како детям отца и матерь любити и беречи и повиноватися им и покоити их во всем»; «аще кому Бог дарует жену добру – дражайше есть камения многоценного». Есть практические советы об организации и ведении домашнего хозяйства: «како платье всяко жене носити и устроити», «како огород и сады водити», «како во весь год в стол ествы подают» (что – в мясоед, и что в пост).
В сборнике прописаны особенности содержания домашнего хозяйства, начиная от соблюдения чистоты – «чистым крылышкомъ ометати и мяхкою губою вытирати», сдержать все «чистенько и беленко», и кончая указаниями ключнику «как хранить в погребе или на леднике всякие припасы соленые». Очень важными считались строго регламентированные правила гостеприимства – «как с благодарностью угощать приходящих в дом твой». Домострой, освещенный авторитетом веры, накладывает неизгладимый отпечаток на нравы допетровской эпохи.
Двор монарха, нормы, регламентирующие поведение царского окружения, являются определяющими для «верхов», то есть для княжеско-боярской, дворянской среды. Уклад жизни самодержца Алексея Михайловича отражает патриархальные порядки русского средневековья, с его обедами и забавами, ритуалами и богомольями. В семье царя, как показал И. Забелин, господствовали почти те же домашние порядки, привычки, представления, что и в народной среде. Царицы и женщины, входящие в состав семьи самодержца, не являлись публичными персонами и не имели общественного статуса: как и другие знатные женщины, они подчинялись правилам Домостроя, вели замкнутый образ жизни.
Как отмечал С. Соловьев, в окружение царя Алексея Михайловича входили представители 16 знатнейших фамилий. Они, в отличие от своих предков, уже преклонялись перед властью великого государя и хлопотали о том, чтобы высшие должности оставались в пределах их круга. Отношения при дворе отличались непосредственностью и простотой, раскованностью и в то же время грубостью «площадных обхождений» в среде старинного боярства, множеством ссор, ругани и поношений. Сам царь не чуждался рукоприкладства, мог в гневе оттаскать за бороду, как он это сделал в отношении своего тестя боярина И. Д. Милославского, изругав его затем и пинками вытолкав из комнаты, «До Петра I государи московские были окружены придворными, но не имели двора в настоящем смысле этого слова», – писал К. Валишевский.