Социальной средой, в которой происходит культивирование и дальнейшее развитие этикета, кодификация его правил и норм, является светское общество. Понятие «Свет», «светское общество» (или же «Город», что также употребляется на европейском Западе,) рождается как оппозиция придворному миру. В XVIII в. эта оппозиционность явственно проявила себя во Франции в правление Людовика XV и Людовика XVI – так называемая «культура салонов». «Культура салонов» занимала доминирующие позиции в эпоху Просвещения, а светское общество при Старом порядке было по составу, духу, ценностным приоритетам почти исключительно аристократическим.
Распространяясь в XIX в. среди широких слоев населения, светские нормы приобретают новые качества. В более простой, «сниженной» форме они становятся достоянием масс, неизбежно упрощаются и вульгаризируются. Естественно, люди, принадлежащие к «верхам», воспринимали подобную «демократизацию» крайне негативно. Поскольку сословная дифференциация была упразднена, то элита использовала поведенческую специфику, знание правил «хорошего», «правильного» поведения для маркировки собственного статуса. Она рассматривала определенную стилистику поведения – этикет, хороший тон, как достояние узкого круга «избранных». Перенимая образ жизни, манеры света, средняя и мелкая буржуазия уподоблялась этому кругу. Чтобы предотвратить это уравнивание, элите приходилось в той или иной степени модифицировать этикетные правила, изобретать все новые и новые отличия.
Этикетные нормы в течение XIX в. значительно варьируются, видоизменяются от страны к стране, от города к городу: они зависят от периода времени, моды, политических событий, вкусов и пристрастий «сильных мира сего». Всегда оказывает влияние традиция, а также тон, задаваемый представителями власти, придворная регламентация. Значительна роль главы государства: каждый следующий властитель, будь то во Франции, Англии или России, вносит свои коррективы в установленный порядок. Так, император Наполеон, восстановив старый придворный этикет, все же впоследствии делает нововведения; Людовик XVIII, отличаясь «дотошным почтением» к этикету, хранит верность Старому порядку, признавая, тем не менее, наполеоновскую «модернизацию». Луи-Филипп делает попытку заменить придворный этикет буржуазной учтивостью, а герцог Орлеанский пытается вернуть королевской семье престиж, «сделав ставку на элегантность» – и так далее. По разному относились к придворному этикету и русские императоры: элегантностью отличался Александр I, строгим соблюдением правил и любезностью к дамам Николай I и т. д.
Придворный этикет остается консервативным, избыточно детализированным: он жестко консервирует традицию, подробно прописывает мельчайшие детали. Жорж Санд вспоминала, как обучали французскому придворному этикету воспитанниц Английского монастыря: как следует «отвечать на поклоны, как брать подносимые нам перчатки или веер, как улыбаться, пересекать комнату, садиться, переходить с одного места на другое и Бог знает, что еще! Французский кодекс вежливости предусматривал любые мелочи, вплоть до манеры кашлять». Отметим, что под кодексом вежливости она имела в виду придворный этикет. Он сохраняет авторитет и свою значимость именно в данном качестве, как правила, регламентирующие жизнь при дворе монарха, однако утрачивает доминирующее положение: в XIX в. преобладают буржуазные влияния, идут активные процессы сращивания буржуазной верхушки с дворянством.
«Свет» расширяет свои границы, в известной степени демократизируется – происходит смена элит: в него входят теперь не только члены аристократических семейств, но и представители бизнеса, политики, известные люди. Влиятельные и богатые, они оказывают поддержку художникам и поэтам, музыкантам, другим талантливым представителям искусства, науки, охотно принимают их у себя в салонах. Светское общество во всех европейских странах эволюционирует: так, оно обновляется и различается по составу во Франции в эпоху Реставрации, Июльской монархии, в Республиканский период. Но, несмотря на все локальные перемены, одним из наиболее типичных его представителей является джентльмен, французский жантильом.
Верно также обратное утверждение: космополитичная фигура «джентльмена» в полной мере представляет светское, то есть «хорошее», элитарное общество различных стран. Согласно словарю Робера[32], «обитателем» и «завсегдатаем» этой престижной сферы, светским человеком может называться «человек, который живет в обществе и знает принятые там нормы». Отсюда следует, что «просто светским человеком», не занимавшим какую-либо должность, не являвшимся бизнесменом, политиком, литератором, не представлявшим мир искусства, был тот, кто жил на ренту и проводил время в салонах.