Подтвердим нашу мысль еще одним примером. В первой статье мы цитировали замечательный отрывок из работы Ленина "Удержат ли большевики государственную власть?". Рассказ об улучшении качества хлеба после июльских дней — это не только убедительный аргумент в рассуждении Ленина; он проливает свет на индивидуальный характер ленинского мышления, приближает нас к пониманию личности великого вождя, ведущего народ к победоносной социалистической революции. Этот эпизод сразу же показывает, как чутко относился Ленин к самым, казалось бы, незначительным фактам народной жизни, с какой молниеносной быстротой и безошибочной правильностью он обобщал непосредственные данные общественного опыта в широких выводах, открывающих дальнейший путь революции. Но нельзя забывать, что огромная сила этого эпизода связана с тем, что он включен в цепь ленинских мыслей. Если отделить его от того, что оказано раньше и позднее, он был бы содержателен и интересен, но не имел бы такой огромной, волнующей, поражающей силы непосредственного воздействия.
Этот эпизод у Ленина вполне закончен. Что случилось бы, если бы писатель захотел его обработать беллетристически? Он дал бы, прежде всего, описание комнаты, где живет рабочая семья, потом рассказал бы, как приходит жена, накрывает на стол, кладет хлеб, муж обращает внимание на то, что хлеб хорош, и бросает замечание об июльской демонстрации; непосредственно за этим последовали бы глубокие мысли Ленина. — Очевидно, что на первый план здесь выступит "случайность" того повода, по которому высказаны мысли Ленина, появится целый ряд незначащих деталей, а то, что действует так увлекательно в тексте самого Ленина, потускнеет, потеряет внутреннюю энергию.
Не значит ли это, что великий исторический человек вообще не может быть изображен художественно? Конечно, нет.
В двух первых статьях мы уже говорили, что "всемирно-исторический индивид" необходим в историческом романе как композиционно-второстепенная фигура и в исторической трагедии — как главный герой. Утверждение, что эпически-биографическое изображение великих людей неизбежно содержит в себе большие недостатки, обосновывает теперь ту же мысль негативным аргументом.
Почему образы великих людей так хорошо удавались классикам исторического романа и исторической драмы? Потому, что они изображали великих людей, исходя из их конкретно-исторической миссии, из совокупности объективных общественно-исторических условий их деятельности.
Теоретические представления писателей-классиков во многом были ложны или наивны. Но эти писатели понимали значение и задачи великой личности в истории благодаря тому, что они широко и глубоко изучали данные общественного опыта. Большие кризисы, исторические коллизии человеческого общества они рисовали на основе этого опыта. "Всемирно-исторические индивиды" в их изображении чувственно, пластически воплощают в своей личности борющиеся общественные силы. Классики исторического романа давали широкую и богатую картину народной жизни и представляли историческую личность как высшее обобщение существенных тенденций переломных моментов в истории народа. Генетическую определенность "всемирно-исторические индивиды" получают в классических романах благодаря тому, что тенденции народного движения и его врагов образуют развитую и конкретную основу этих романов.
Только так можно выразить то новое, то качественно особое, что дает личность великого человека. Мы чувствуем напор народных сил, выливающихся в различные формы, но стремящихся в ©дном направлении;, мы чувствуем что этому народному течению недостает адэкватного, обобщающего выражения, без которого силы не могут объединиться и осуществиться в действии. И лишь тогда, когда выступает "всемирно-исторический индивид" и находит (в соответствии с конкретными общественными отношениями и своими личными данными) ответ на самые насущные вопросы, мы реально ощущаем нарождение нового этапа в развитии человечества и живо себе представляем личную роль великого человека в произошедшем сдвиге.
При этом способе изображения становится на свое настоящее место и тот случайный повод, благодаря которому новое историческое содержание выразилось в словах или действиях. Сама необходимость его выражения возникает из сложного единства народных стремлений, множества разрозненных фактов народной жизни, не имеющих непосредственной и психологической связи друг с другом. Поэтому нет надобности, чтобы и отдельные случаи, выражающие различные ступени конкретного проявления исторической необходимости, были изображены, в непосредственной взаимной связи и последовательности. Требуется лишь одно — чтобы сложные и скрытые пути, по которым идет действие, показывали объективную внутреннюю диалектику развития.
Нетрудно понять, какая сторона мировоззрения современных писателей мешает создавать художественные композиции в таком роде.
