Теперь мы знаем, что планетарная геологическая, биологическая и атмосферная система, которую ученый Джеймс Лавлок однажды назвал «Геей», необычайно сложна – и имеет свои пределы353. За пятьдесят лет идея планетарных пределов роста сумела направить серьезные размышления о ближайшем будущем. Отвечая на вопрос: «Как сильно получится надавить на планетную систему, прежде чем та разрушится?», группа ученых во главе с климатологом Йоханом Рокстремом определила несколько «планетарных границ», за которыми глобальная окружающая среда может начать разрушаться. Сюда относятся высокое содержание парниковых газов в атмосфере, озоноразрушающие химические вещества и аэрозоли, подкисление океана, а также вырубка лесов, снижение уровня биоразнообразия и уменьшение запасов пресной воды354. Упомянутое исследование показывает, что мы уже пересекли некоторые границы, в том числе границы биоразнообразия и содержания азота. Как пишет Рокстрем, «мы – первое поколение, осознающее, что наблюдается ухудшение способности земной системы поддерживать развитие человечества»355.
Еще одна тенденция развития, которую стоило бы сгладить, связана с разрушительной силой человеческого оружия. В девятнадцатом столетии самым мощным оружием войны считались пушки, которые могли уничтожить довольно много вражеских солдат. Два столетия спустя появилось оружие, гораздо более разрушительное в применении. Атомная бомба, сброшенная на Хиросиму 6 августа 1945 года, почти мгновенно унесла жизни не менее шестидесяти тысяч человек, а в последующие годы еще столько же умерло от радиации и травм. В следующие несколько десятилетий США и СССР наперебой создавали более мощные термоядерные бомбы, а количество и мощь ядерного оружия в арсеналах двух стран достигли поистине гротескного уровня: к 1980 году было развернуто почти сто тысяч ядерных боеголовок. При одновременном старте они разрушили бы биосферу всего за сутки или двое, причем основной ущерб нанесли бы не сами бомбы, а облака пыли высоко в атмосфере: они не пролились бы дождями, зато заслонили бы поверхность планеты от солнечного света на месяцы и годы. Это привело бы к ядерной зиме, затемнению неба и уничтожению сельского хозяйства по всему миру. Мы подошли очень близко к ядерной катастрофе. Сразу после окончания кубинского ракетного кризиса 1962 г. президент Кеннеди заявил, что шансы тотальной войны были между 1 к 2 и 1 к 3356. Потом возникали другие очаги напряженности, и все вместе научило нас понимать угрозу взаимного ядерного уничтожения (MAD), как стали называть это положение дел с легкой руки ученых Гудзоновского института.
С тех пор нам удавалось избегать ядерного Армагеддона благодаря скорее удаче, а не умению, и в конце 1980-х годов количество ядерных боеголовок начало сокращаться. По данным на 2021 год, девять стран мира располагают приблизительно тринадцатью тысяч единиц ядерного оружия, причем около полутора тысяч единиц находятся в состоянии полной боевой готовности (готовы стартовать в любой миг). Вдобавок количество ядерного оружия опять начало расти. Угроза внезапного краха в результате ядерной войны будет витать над всеми попытками построить лучший мир, пока не найдется способ убедить тех, кто владеет таким оружием, уничтожить его вместе со средствами создания боеголовок.
Еще одной тенденцией, которая может угрожать будущему человечества, является рост социального неравенства. Систематическое неравенство, основанное на различиях между поколениями в богатстве и силе принуждения, возникло в аграрную эпоху, когда сельскохозяйственные общества производили избыточные ресурсы, которые можно было распределять неравномерно. На протяжении большей части последних пяти тысяч лет малочисленная элита контролировала большую часть избыточного богатства, тогда как большинство населения занималось крестьянским трудом ради пропитания. Подобное неравенство создает социальную напряженность и, если довести его до крайности, может привести к социальной деградации. Позволить неравенству возрастать – все равно что растягивать пружину бесконечно в надежде, что она не лопнет.
