При любом сценарии путь к его осуществлению будет тернист. Технологическая и экономическая турбулентности неизбежны вследствие исключительной сложности перехода от ископаемого топлива к более устойчивым технологиям, и можно не сомневаться, что будет допущено много ошибок. Политическая турбулентность обусловлена конфликтами между потребностями зарождающейся глобальной системы и потребностями регионов, государств и прочих локальных групп интересов. Соединенные Штаты Америки, доминирующая мировая держава в конце двадцатого столетия, сталкивается с вызовами новых конкурентов. Демократические капиталистические государства, господствовавшие в мире после распада Советского Союза, утрачивают уверенность в будущем – отчасти потому, что замедление развития и рост неравенства подорвали их оптимизм и сократили размеры процветавшего ранее среднего класса. Зато восходящие державы, такие как Индия и Китай, обретают уверенность и напор, а современные военные технологии превращают малочисленных диссидентов в серьезную угрозу глобальному миру. Возможны опасные конфликты. А еще нужно следить за наступлением того критического политического переломного момента, когда национальные лидеры многих стран мира (возможно, убежденные региональными климатическими катастрофами), согласятся с тем, что их собственные жизненно важные интересы требуют общего сотрудничества в построении устойчивого будущего.
Только в экстремальных сценариях «краха» мы полностью проваливаем свой экзамен в качестве управляющих планетой. В худших сценариях человеческое общество гибнет под совместными ударами голода, войн, политического и экономического коллапса и пандемий. Наш вид может быть доведен до исчезновения. Когда люди исчезнут, биосфера будет восстанавливаться на протяжении многих столетий. Тоби Орд предпринял амбициозную попытку оценить вероятность «экзистенциальных катастроф», то есть катастроф, уничтожающих «долгосрочный потенциал» человечества, блокирующих возможности лучшего будущего для тысяч поколений364. По крайне приблизительным оценкам, около 16 процентов (одна шестая целого) возможных вариантов будущего ведут к «экзистенциальной катастрофе». Конечно, к этим оценкам не следует относиться слишком уж серьезно, но они могут указать, в какую сторону посматривать. Из оценок Орда, приведенных в таблице 8.1, видно, что наиболее опасные угрозы нашему будущему исходят от человеческого технологического и экономического превосходства. Вообще это хорошая новость, поскольку подразумевается, что люди должны уметь справляться с такими угрозами.
Таблица 8.1. Вероятность различных экзистенциальных кризисов
Примечание Т. Орда: «Мои лучшие оценки вероятности экзистенциальной катастрофы для каждого случая в ближайшие 100 лет (когда катастрофа имеет отсроченные последствия, такие как изменение климата, я говорю о точке невозврата в пределах 100 лет). Этим оценкам присуща значительная неопределенность, их нужно трактовать лишь как более или менее надежные ориентиры, но каждое значение может быть втрое больше или меньше. Обратите внимание, что цифры не совсем совпадают, иначе сложилось бы ложное ощущение точности, а также по причинам, которые обсуждаются в другом месте».
Менее жуткие сценарии можно отыскать в оставшихся 84 процентах воображаемой выборки Орда для вариантов будущего: в них человечество выживает. Тут имеются менее экстремальные сценарии коллапса, не фатальные для нашего выживания в долгосрочной перспективе, но все же довольно катастрофичные. По этим сценариям людским обществам не удастся справиться со сложной задачей управления биосферой, и начинаются темные времена, способные растянуться на века365. Войны опустошат целые регионы, пандемии и голод убьют миллионы человек, большинство выживших будет перебиваться едой от случая к случаю, а состоятельная элита осядет в укрепленных спецпоселениях. Большая часть достижений современной эпохи, в том числе успехи в области прав человека, будет утрачена; рабство и суровые формы гендерного и расового неравенства могут вернуться вместе с новым распространением телесных наказаний, увечий и пыток, поскольку дефицит всего на свете обернется все более отчаянными схватками за выживание. При меньшем количестве продуктов питания, ухудшении медицинского обслуживания и ограниченных запасах анестетиков и основных лекарств ожидаемая продолжительность жизни может упасть до былого аграрного уровня. В сравнении с людьми, отстоящими от нас на несколько столетий, большинство живущих ныне выглядят этакой привилегированной докризисной когортой, которой последней доступны трофеи революции ископаемого топлива. Наши потомки будут задаваться вопросом, что пошло не так и почему мы позволили миропорядку развалиться.
