Возникнет даже путаница с самим пониманием «человека», поскольку трансгуманистические технологии и эволюционные адаптации к разным средам разделят человечество на множество подвидов. Так закончится тот краткий миг в истории человечества, что начался около пятидесяти тысяч лет назад, когда существовал всего один вид людей. Наши потомки разбредутся биологически, технологически и культурно, заселяя разнообразные среды обитания на планетах, лунах и искусственных спутниках, что вращаются вокруг множества звезд в разных областях галактики или путешествуют по межзвездному пространству. Модель Кардашева предполагает возможность того, что наиболее технологически продвинутые общества будут контролировать большую часть энергии звезд, используя технологии, которые нам и не снились, для целей, которые мы не можем себе представить.
Длительная тенденция коллективного обучения, несомненно, сохранится. Наши потомки будут обмениваться информацией и создавать новые технологии, новые способы управления своим окружением и путешествиями, новые способы совместной жизни и новые формы игры, искусства и духовности. Сети обмена будут охватывать целые звездные системы. Этот факт подразумевает некоторый обмен идеями, образами жизни и технологиями, а также фантастическое разнообразие цивилизаций, происходящих от человека. Наши потомки смогут со временем отправиться в другие галактики. По мере миграции они могут встречаться, торговать, сражаться или даже сливаться с другими видами, тоже способными к коллективному обучению. Нынешняя эпоха человеческой истории, когда единый и однородный вид населяет одну- единственную планету, покажется мгновением далекого, фантастического прошлого.
Подобные тенденции служат отправной точкой для некоторых предельно экстремальных предположений об отдаленном постчеловеческом будущем. Митио Каку опирается на типологию цивилизаций будущего Кардашева и рассуждает о цивилизациях типа III, настолько могущественных, что они могут менять в том числе фундаментальные для нас физические законы. Возможно, говорит он, наши далекие потомки изменят пространство и время, будут строить «червоточины» в другие вселенные, если наша собственная покажется им неудобной, слишком холодной или просто слишком скучной. В статье 1979 года «Время без конца» Фримен Дайсон предполагал, что если жизнь на Земле уцелеет и продолжит развиваться, то будет «невозможно установить какие-либо ограничения на разнообразие физических форм, допустимых для жизни»404. Вообще жизнь и сознание способны отринуть плоть и кровь, поселиться в машинах или принять еще более экзотические формы. Одной из возможностей, по Дайсону, являются формы жизни глубокого космоса, структурированные облака заряженных частиц (поневоле вспоминается инопланетное существо из романа Фреда Хойла 1957 года «Черное облако»). Такие эволюционные преобразования могут означать, что жизнь способна существовать в межзвездном пространстве бесчисленные миллиарды лет, пусть вселенная остывает и стареет, при малом количестве свободной энергии и отсутствии жидкой воды. Быть может, в такой вселенной жизнь будет медленнее, а живые существа станут подолгу впадать в спячку.
Конечно, все это в высшей степени спекулятивные рассуждения; пожалуй, достаточно ограничиться замечанием, что перечисленные варианты все же не назовешь откровенной нелепицей. При всем своем отдаленном правдоподобии такие варианты напоминают нам, что появление живых существ, способных к коллективному обучению, имеет важное значение во всех уголках нашей вселенной.
«Моя батарея разрядилась, и становится темно».
В этой главе мы заглянем за пределы будущего нашего вида, в грядущее Земли, Солнца, галактик и всей вселенной. Заканчивается глава размышлениями о конце эпической истории, начало которой положил Большой взрыв 13,8 миллиарда лет назад. Фактически мы примеряем на себя «взор богов» и разглядываем обширную четырехмерную карту времени В-серии и блочного мироздания. Наши рассуждения, конечно же, предварительны и спекулятивны, но порой возникает жуткое ощущение, будто далекое будущее мы видим яснее, чем облик нескольких ближайших столетий или тысячелетий. Эти смутные проблески, кажется, сообщают нечто удивительно важное: мы живем в начале времен. Наша вселенная молода, и большую часть ее истории еще только предстоит рассказать.
