Книгу Свиньина «Взгляд на республику Соединенных Американских областей» в Санкт-Петербурге читали внимательно. Известен донос Фаддея Булгарина в Третье отделение о вольнодумстве некоторых читателей Свиньина. И было от чего – в первых же строках Павел Петрович утверждает: «Американцы показали себя совершенно достойными наслаждаться теми правами истинной вольности и щастия, которые были первою основою духа их управления, превышающего, по моему мнению, в сем отношении все древние и новые республики».
Американский травелог привлек внимание самого председателя Комитета министров фельдмаршала Н. И. Салтыкова, который в тот период, пока император Александр I находился на Венском конгрессе, являлся первым лицом в государстве. По инициативе фельдмаршала летом 1815 года Свиньина командировали «для обозрения и описания Бессарабской области», бывшей турецкой территории, только что присоединенной к России. Полномочия у Свиньина, имевшего всего лишь чин коллежского асессора (равноценный чину капитана в армии), были неопределенными. К тому же молдавские реалии заметно отличалась от бостонских, и чиновник постоянно попадал в двусмысленные ситуации с местным начальством и населением, принимавшим его за петербургского «ревизора инкогнито».
Когда много лет спустя Н. В. Гоголь обратился к Александру Сергеевичу с просьбой дать ему какой-нибудь «сюжет или анекдот», то Пушкин «подарил» ему живого героя, описав его бессарабские приключения и даже дав черновой набросок: «Свиньин (это имя поэтом зачеркнуто и заменено на традиционное для французского водевиля «Криспин» –
Мы не знаем, какие из рассказов Свиньина вдохновили Гоголя на создание комедии, но велик соблазн сравнения двух литературных источников. Хлестаков, рисуясь перед женой городничего, говорит о чине коллежского асессора и о «Владимире в петлице», а также утверждает, что всем петербургским литераторам «поправляет статьи». Гоголь в свое время остался крайне недоволен свиньинскими правками «Вечеров на хуторе близ Диканьки».
Помните, как расписывал Хлестаков жизнь столичных департаментов? Среди заметок Павла Петровича имеется описание бостонского гостиничного заведения «Кофе-Хаус» (Boston Exchange Coffee House) на Конгресс-стрит: «В доме сем считается 240 покоев, в нем находится две застраховывающие конторы, почтовая экспедиция, биржа, ресторация, множество лавок, залы для балов, обедов, комнаты для чтения. Беспрестанное движение! Встречающиеся по лестницам толпы народу, в молчании бегущего взад и вперед, и различных физиономий – напоминает Вавилонский столп…»
Действительно, так же трудно было поверить в существование американского отеля в восемь этажей вышиной, как и в «тридцать пять тысяч курьеров» Хлестакова.
Реальный Свиньин выглядит колоритнее мнимого гоголевского ревизора. В Соединенных Штатах он успел выполнить несколько сложных политико-дипломатических задач. Павел Петрович подбирал российских торговых агентов (вице-консулов) в главные порты США. Его отчеты о состоянии американской коммерции и мануфактурном производстве (с цифрами и таблицами) уникальны по своей фактологической и статистической точности. Свиньин успевал снимать планы атлантических гаваней и подсчитать тоннаж приписанных к портам кораблей, делать экономические прогнозы и выполнить около трехсот графических работ и акварелей.
4 июня 1813 года он пишет канцлеру Румянцеву: «Самое полезное изобретение – это без сомнения введение судна, разновидности корабля, которое при помощи огненного пара, движется одновременно с необычайной скоростью и безопасностью». Дипломат докладывал в Петербург, что диковинный стимбот (пароход) уже доказал свою эффективность в США и необходим в России. Свиньин «успешно достиг понимания конструкции этих кораблей, точную и полную модель которых раздобыл».
Венцом американской миссии Павла Петровича стала «вербовка» и сопровождение из Филадельфии в Россию французского эмигранта, знаменитого генерала Ж.-В. Моро, согласившегося возглавить (после смерти Кутузова) антинаполеоновскую коалицию. Русский «друг Поль» находился при штабе Моро до гибели командующего в битве под Дрезденом в 1813 году.
До фельдмаршала (мечта Хлестакова) Павел Петрович не дослужился, но вышел в отставку в чине статского советника, чтобы целиком отдаться любимому делу. «Свиньин всю жизнь был коллекционером, – отмечал мемуарист Д. Д. Оболенский. – Чего-чего у него не было!» В течение двух десятилетий Павел Петрович собирал так называемый «Русский музеум». В его собрание входили работы Никитина, Тропинина, Левицкого, Кипренского, Брюллова, Венецианова, Мартоса, Шубина. В свиньинской коллекции был исторический отдел, где хранились медали, монеты, древние рукописи, старопечатные книги.