— Может, я несколько чокнулся, связавшись с вашей конторой шарлатанов, но точно пока не ослеп! Девяносто пять процентов! О чееерт..! — Борис Львович застонал сквозь зубы — ему не показалось, кукла действительно усиливала нажим рук и ног. — Сделайте что-нибудь, дебилы! Она сжимает меня все сильнее!
— Я сейчас сделаю запрос… секунду… — в трубке послышалось клацанье клавиш. — Я сделал заявку технической бригаде. Она выезжает на дом к клиенту и устраняет неполадки. Но… честно говоря…
— Что? Что ты там мямлишь, придурок? Пусть ваша обосранная бригада летит ко мне на всех парах!
— Это как бы не скорая помощь… у них есть определенные дни работы. И день исполнения вашей заявки — завтра.
— Что?! Что?! — Борис Львович побагровел и взорвался фонтаном отборнейшей матерной брани. — Я должен сутки сидеть дома с вцепившейся в меня куклой?! Иди звони им, бей им железными ботинками в дверь, пришли ко мне эту чертову бригаду!
— Дело в том, что ремонтная бригада работает у нас на общих условиях, а значит все контакты в «Механической флейте» на условиях анонимности. Поэтому у меня есть только один канал связи с ними, и он откроется только завтра.
— И что мне делать?!
— Ну… Честно говоря, такая проблема у нас впервые. Давайте попробуем решить это подручными средствами.
— Это еще как?
— У вас есть возможность облить себя и ее растительным маслом?
— Честно говоря, не знаю… Можно попробовать, конечно…
— Если получится, вам нужно будет попрыгать, и возможно, она просто соскользнет с вас.
Обдав координатора матюгами, Борис Львович потащился на кухню. Открыв шкафчик, он вытащил бутылку растительного масла и с кряхтеньем водрузил ее на стол. Через плечо куклы он открыл зубами крышку и замер в нерешительности. Как быть дальше, он не знал — чтобы вылить масло себе на грудь, нужно было поднять руки, скованные куклой. Чертыхнувшись, он нагнулся, вцепился в горлышко бутылки зубами и дернул головой вверх. Фарфоровые коронки выдержали тяжести почти полной бутылки, и солидная порция масла попала куда надо — ему на грудь, куда присосалась чертова кукла. Борис Львович подождал немного и начал с грохотом прыгать, стремясь сбросить ношу. Но она будто почувствовала и мгновенно прижала его к себе еще сильнее, да так, что он с трудом мог вздохнуть. Ноги ее взяли его бедра в каменные тиски, и в комнату ему пришлось возвращаться крошечными шажками.
Координатор висел на линии, и когда Борис Львович, пыхтя, добрался до телефона, спокойно и насмешливо произнес:
— Что, Борис Львович, не получилось?
— Нет… — начал было старый преподаватель, но вдруг его осенило. — Откуда вы знаете мое имя?
— Я знаю. Я вас давно ведь знаю, много лет. Я — ведущий разработчик в «Механической флейте», и когда вы начали формировать образ куклы… Чем больше пояснений и подробностей давали, тем больше вырисовывалось лицо Тани. Вы ведь помните ее?
Борис Львович прикрыл глаза и тяжело привалился бедром к письменному столу.
— Таня? О чем вы? Если мой эскиз показался вам знакомым, то это случайность. Собирательный образ, составленный из десятков фотографий из соцсетей.
— Это могло бы быть так. Если бы не сходились мельчайшие подробности — родинки расположенные треугольником около шрама от аппендицита. Шрам на брови. Постоянно обкусанные ногти. Таня всегда грызла ногти. И глаза… когда вы начали описывать цвет ее глаз с желтой точкой на одной левой радужке… Я понял, кто вы такой.
— А ты-то кто? — буркнул Борис Львович.
— Я Танин брат. И я помню тот день, когда ее нашли за гаражами. К нам прибежала соседка, закричала, что Таню наконец нашли. И я тоже побежал туда с родителями… Что вы с ней сделали, господи… Мне она до сих пор снится. В кошмарах.
— Я не знаю никакую Таню и вас не знаю! — раздраженно крикнул Борис Львович, пытаясь замаскировать страх.
— Когда образ куклы был готов — а он был совершенной копией Тани, даже одежду вы заказали такую же, этот сарафан, в котором ее нашли… Так вот, когда я увидел свою изнасилованную и убитую тридцать лет назад сестру, я понял, что нашел вас. Вся эта конфиденциальность — полная фигня, я нашел быстро. И вспомнил. Тишайший сорокалетний дядька по соседству, помогал местным мальчишкам и девчонкам с математикой, и Тане тоже. Никогда не был женат, всегда один, странноватый чудак. Кто бы мог подумать на вас. Вы ведь даже помогали ее искать, мою сестру.
— Это не я, — помертвелыми губами прошептал Борис Львович, чувствуя, как перехватывает дыхание — кукла сжала его еще сильнее.
— Знаете, что было с нами потом? Мама не выдержала, она просто и банально сошла с ума. Сидела в Таниной комнате и слушала одну и ту же песню на повторе — «Ничего на свете лучше нету» из Бременских музыкантов, Таня эту песню очень любила. Отец бухать по-черному начал, а у него сердце слабое было, помер через пять лет таких пьянок. Вы не Таню убили, вы нас всех убили. И давайте начистоту, Борис Львович — моя сестра ведь не одна была? Были еще девочки?