Дамы поставили свои произведения на длинный стол. К этому времени подоспели главные дегустаторы и одновременно члены жюри в лице художника Травинского, поэта Доронина и генерала Москвина. Голосование было честным и непредвзятым. Члены жюри не знали, кому из дам принадлежат пирожки. Радостный Генерал первым подошел к столу.
— С чем? — поинтересовался он, обращаясь к дамам. — С мясом, с картошкой или с яйцами?
Дамы хором ему ответили, что с яблоками.
— А-а-а, опять сладкие, — расстроился Генерал.
— А я вот сладкое обожаю, — отметил Поэт, подходя ближе к столу. — Эта моя слабость — одна из основных причин лишнего веса.
Пока Художник и Поэт дегустировали и оценивали, Генерал, отказавшись пробовать, грустно, сложив руки за спину, ходил рядом с ними. За всем происходящим, толпясь вдоль стены, наблюдали дамы, предвкушая с нетерпением вердикта мужчин, кто сегодня займет первое почетное место.
— На вид треугольники простенькие, — отметил Художник.
— Но вкусные, — добавил Поэт.
— Да, неплохо, — согласился Художник. — Эти миниатюрные рогалики тоже ничего.
— Но слишком маленькие, — заметил Поэт. — Надо съесть с десяток, чтобы распробовать вкус и наесться.
— Согласен с вами, голубчик, — сказал Художник. — Вот эти конвертики получше будут.
Доронин кивал, рот был у него занят. В отличие от Художника, который ограничивался небольшими порциями, он ел целиком каждый экземпляр.
— У этих, что с разрезами, вид интересный, — сказал Поэт.
— Поддерживаю. Давайте их пробовать, голубчик.
Надкусив одновременно слойки, приготовленные мадам Багдасаровой, они также синхронно скривили лица.
— Фу, есть невозможно! — воскликнули в один голос мужчины и отложили пирожные обратно на тарелку.
Мадам Конь заржала во все горло, оголяя свои белоснежные крупные зубы. Остальные дамы уставились на мадам Багдасарову. Она побледнела и от стыда спряталась за спинами подружек. Мужчины сразу поняли, кому принадлежит неудачная выпечка.
— Голубушка, переборщили с корицей, — сказал Художник.
— Аж горчит, — добавил Поэт.
Так они оценили еще пару вариантов и добрались до конца стола, где стояли слойки, приготовленные Снегурочкой.
— Оригинально, — произнес Доронин.
— Согласен с вами, голубчик, — поддержал Травинский. — Изящные, тонкие линии, переплетенные в форму красивейшего цветка. Я бы написал с ними натюрморт и назвал его «Зимняя роза».
— Ну, чего мы ждем. Давайте скорее пробовать эту красоту.
— Просто тают во рту, — съев целиком слойку, сказал Художник.
— М-м-м, превосходный вкус, — рассыпая крошки изо рта, высказался Поэт. — Безусловно, первое место.
— Согласен с вами на все сто. Это достойно победы.
Снегурочка заулыбалась, щечки ее залились румянцем. Первым делом она взяла небольшую тарелочку, положила две розочки и поднесла Генералу.
— Володечка, угощайся, — нежно произнесла Снегурочка.
Генерал заробел. Отказать даме не смог. Откусил немного, затем еще разок, а со второй розочкой расправился в один миг.
— Володечка, еще одну? — спросила Снегурочка.
— Можно, — отрапортовал Генерал. — Аллочка, очень вкусно.
Местный шеф-повар был полностью солидарен с решением беспристрастного жюри, высоко отметив кулинарные способности Снегурочки. Подали чай. Медперсонал и все остальные желающие уселись за столы смаковать самодельные пирожки, приготовленные гостями хосписа. Довольные, наевшиеся вдоволь сладостей пожилые мужчины расположились в креслах и повели неспешные беседы.
— Слышали, Дирижер умер сегодня днем, — сказал Генерал.
— Да, печально, — покачивая головой, ответил Художник. — Я немного был знаком с Олегом Валентиновичем. Давно в прошлом писал его портрет. Пару раз мне посчастливилось побывать на его великолепных концертах. Надо отметить, он был не только великим музыкантом и талантливым дирижером, но и прекрасным собеседником и приятным человеком.
— Ряды гениальных людей редеют, — отметил генерал Москвин. — Страна нуждается в новых.
— Каждому времени свои герои, — добавил Художник. — Земля постоянно обновляется и порождает других.
— Ничто не вечно под луной, — вздохнул Поэт. — Друзья, очень тяжело осознавать, что большую часть земного пути мы уже прошли. Как жаль, что не за горами и наш черед.
— Голубчик, вы правильно отметили: ничто не вечно, — с грустью произнес Художник. — Мы все уйдем в небытие. В этом мире мы лишь временные гости.
— Будем верить, — сказал Поэт, — что Дирижер продолжает музицировать в невидимом для нас мире и получает бесконечное удовольствие от творчества и взаимодействия с душами своих предшественников. Может быть, там, куда отправилась его душа, музыка звучит еще возвышеннее и гармоничнее, чем в нашем мире.
В воздухе повисла пауза. Каждый из мужчин с печалью погрузился в тяжелые раздумья, утонув в своих собственных мыслях.