Лишь когда сумерки сгустились на верхушках елей и Лиза осталась наедине с собой в своей комнате, она смогла, лежа в кровати, проанализировать исповедь Элеоноры. Кем только Лиза ее не считала! Как только она ее не называла: и Бесчувственной Снежной Королевой, и Королевой Стерв. Но ей было искренне жаль эту женщину. Дав волю эмоциям, она оплакивала жизнь мадам, этой потрясающей женщины. Королевы, которая, пускай поздно, но осознала, приняла свои ошибки. Лиза думала: «И вправду, как мало времени нам отпущено Богом, чтобы разобраться в своей жизни. Иногда можно просто не успеть научиться жить правильно».
Лиза потянулась к тумбочке и взяла покореженное золотое кольцо доктора Бородина, которое она сохранила. Вертя украшение в руке, она думала: «Борода, когда же ты приедешь?» Она почувствовала, что не злится на него больше, а, напротив, скучает по нему. Предаваясь фантазиям у Элеоноры в комнате, Лиза поймала себя на том, что четко видела в образе своего супруга лицо доктора Бородина.
Элеонора встала рано утром. Первым делом раздвинула темные бархатные шторы. Затем приняла душ и начала наводить порядок в своем облике, доводя его до совершенства. Быстро уложила волосы в незамысловатую прическу и закрепила ее лаком. Легкими движениями рук, отточенными до профессионализма, она в считанные минуты нанесла макияж. Достав из шкафа выбранный наряд, надела его, не забыв украсить свой образ подходящими аксессуарами. Потом она уселась за письменный стол, достала лист бумаги и начала писать. Ее рука двигалась по бумаге уверенно. Почерк был размашистый, но ровный и разборчивый. Слова текли легко и беспрепятственно, словно были написаны заранее. Закончив свой текст, она улыбнулась, чувствуя удовлетворение от проделанной работы. Аккуратно сложив лист бумаги, Элеонора убрала его в конверт и поторопилась покинуть комнату. Надев свое кашемировое пальто светло-песочного цвета, поверх него она оригинально повязала изысканный платок. Элеонора смотрелась превосходно. Впрочем, как всегда. Налив в бокал порцию вина, мадам взяла под мышку один из фотоальбомов и направилась на балкон. Усевшись в высокое удобное кресло, актриса ощутила приятный прохладный ветерок на лице. Она была готова встречать свой очередной рассвет.
Хоспис — обитель, где жизнь и смерть соседствуют друг с другом, где последние дни становятся поводом для размышлений и обретения душевного мира и покоя. Элеонора рассуждала о своей жизни, о взлетах и падениях, которые привели ее в это удивительное и особенное место. Безусловно, «Райский уголок» полностью оправдывал свое название. Сосновый бор даже на исходе октября был чудесен. Лучи солнечного света переливались сквозь ветви деревьев, которые были подернуты легкой дымкой, создавая завораживающую игру света и теней. Воздух был чист и наполнен свежим ароматом хвои, а пение птиц добавляло загадочности этому утреннему пейзажу. Птичий щебет становился все громче и звонче, разноголосое пение врывалось в лесную тишину. Зеленые сосны-великаны стояли как мачты среди других деревьев, которые уже успели окрасить свои одежды в багряно-желтые оттенки. Элеонора наслаждалась каждым моментом спокойствия и умиротворения перед наступлением нового дня. Упоенная этим зрелищем, она ощущала себя частью этой неотразимой красоты. В ее глазах играли отсветы утреннего солнца, а в душе царили приятные воспоминания о мгновениях, запечатленных на фотографиях. Нет! Она не сожалела о своем пути, но чувствовала щемящую тоску по той жизни, которая у нее могла бы быть.
Лиза ждала с нетерпением, когда сможет увидеть мадам Элеонору. Она уже забрала утренний кофе в пищеблоке, предназначенный для мадам, и спешила к ней в апартаменты. В коридоре ей преградила путь старшая медсестра.
— Ну что, Лиза, допрыгались? — злорадно произнесла Овчарка. — Я предупреждала, что эти ваши посиделки у мадам Элеоноры добром не кончатся.
— Что случилось? — испугавшись, спросила Лиза.
— Вчера приходил деловой и очень серьезный мужчина от мадам Элеоноры. Наводил про вас справки у директора хосписа. Что вы можете про него сказать?
— Я не в курсе, кто он такой, — пожав плечами, ответила Лиза.
— Почему он вами интересовался?
— Понятия не имею.
— Что вы такого натворили? Он что, жалобу собирается написать?
Встав на защиту самой себя от натиска старшей медсестры, Лиза возмутилась:
— Почему сразу натворила? Почему жалобу? Почему вы сразу думаете о плохом? Может, напротив, благодарственное письмо.
— Глядите у меня! Если с вами будут проблемы, пеняйте на себя. Лучше молитесь, чтобы это было благодарственное письмо, а не жалоба.
Овчарка грозно посмотрела на Лизу, резко развернулась и быстрыми шагами скрылась из виду. Визит таинственного незнакомца по ее душу заинтриговал Лизу. Она намеревалась выяснить у Королевы обстоятельства произошедшего. Медсестра помчалась в апартаменты к мадам.
— Мадам Элеонора, ваш кофе, — зайдя в комнату, громко дала о себе знать Лиза.