— Да, конечно, — ответила Лиза, ошарашенная неожиданным вопросом. — И не одна.
— А вы можете вкратце, но емко описать суть всех своих мечтаний одной фразой.
Лиза была шокирована. «Задает вопросы. Что это с ней?» Впервые Королева проявила интерес к другим, чего ранее никогда за ней не наблюдалось. Сегодня Элеонора была еще более загадочной, чем всегда.
Немного помявшись, Лиза ответила:
— Боюсь, одной фразой у меня не получится.
— Хорошо, говорите, как можете. Итак, опишите один счастливый эпизод вашей жизни, в котором все ваши мечты объединились бы в одно целое. Как вы его видите?
Лиза приняла такое поведение Элеоноры как новую модель их общения. Жестом руки Королева дала команду и надменно произнесла:
— Приступайте!
Получив одобрение, Лиза откинулась на спинку кресла и попыталась расслабиться. Закрыла глаза и медленно стала погружаться в свой внутренний мир. Ее разум начал летать по просторам фантазии, создавая идеальный момент собственной жизни.
— Стоит прекрасная солнечная летняя погода, — начала говорить Лиза, не открывая глаз, продолжая находиться в этом счастливом мире. Она была словно поющей птицей, которая исполняла свою лучшую руладу для самой себя. Ее голос был наполнен эмоциями и теплом. — Я стою возле большого озера на пирсе в летнем белом платье. Чуть вдали — светлый и уютный домик, из которого доносятся вкусные запахи только что приготовленного мной обеда. На руках у меня чудесная годовалая девочка. Мой ангелочек, моя дочка. Я с умилением смотрю, как в озере плещутся озорные мальчишки, играясь с брызгами воды, визжа от радости. Подъезжает большая машина. Выходит довольный мужчина и идет к нам. Обняв и поцеловав меня и дочь, он с улыбкой наблюдает, как из воды выбегает наш сын, чтобы заключить нас в свои мокрые объятия. Я испытываю одновременно счастье и радость, умиротворение и покой. Любовь, которая окутывает меня со всех сторон. Она повсюду. Она внутри каждого из нас.
— Фу, милочка, — с пренебрежением отреагировала мадам Элеонора. — Я ожидала, что у вас плохо с фантазией. Предчувствовала, что мечты ваши банальные. Но это настолько приторно, что даже тошно.
— А о чем мечтаете вы? — осмелилась спросить Лиза.
— Я вот одной фразой могу описать свою мечту.
— Да, и какой же?
— Встретить очередной рассвет.
Лиза посмотрела в недоумении на мадам Элеонору.
— Знаю, — гордо сказала Королева. — Моя мечта вам кажется тоже не блещущей оригинальностью. Конечно, о чем может мечтать женщина в свои восемьдесят два года, одна нога которой уже в гробу. Не правда ли?
Лиза промолчала и лишь пожала плечами.
— Если бы вы только знали, какой глубокий смысл заложен в этой одной фразе. В ваши годы я тоже не задумывалась о таком желании. Казалось, что у тебя все впереди, все успеешь. О смерти вовсе не думаешь, словно ты бессмертен. Говорят, что острое чувство страха перед смертью человек ощущает после семидесяти. Но, даже достигнув этого возрастного порога, ничего подобного я не испытывала. Мне было некогда об этом думать.
Элеонора установила новую сигарету в мундштук и прикурила. Движения ее рук были плавными и элегантными. Глубоко затянувшись, она медленно и изящно выпустила клуб дыма. Мадам будто тянула время, чтобы подобрать слова.
— Когда врачи, как им свойственно, с цинизмом сказали мне о моем страшном диагнозе, я в это не поверила, — невозмутимо произнесла Элеонора. — Неизлечимая болезнь? Чепуха! Я ничего не чувствовала. Я обратилась к медицинскому светилу, в компетенции которого я не сомневалась. На протяжении часа пожилой профессор доходчиво разъяснял мне всю неминуемость моей смерти. Он сообщил мне, что пора писать завещание. Его вердикт был таков: пара месяцев, а если свершится чудо, то от силы полгода. Вот здесь я впервые испугалась и задумалась. Ведь мы не ценим так сильно собственную жизнь, пока перед нами не появляется угроза потерять ее.
Лиза опустила глаза. Она знала о диагнозе Королевы. По долгу службы она не раз перелистывала историю болезни мадам. Там черным по белому было написано страшно звучащее и скребущее ухо слово — как на русском языке «рак», так и на латыни «cancer». Не надо было быть врачом, чтобы понять, что имеющиеся метастазы свидетельствовали о неблагоприятном прогнозе и неизбежном исходе. Лиза удивлялась, как стойко Элеонора выдерживала симптомы такой страшной болезни. Никогда мадам не просила дополнительных обезболивающих препаратов или процедур, облегчающих самочувствие.
Элеонора сделала пару глотков вина, затем продолжила говорить:
— Вот почему мы не замечаем, как прекрасен рассвет? Какой он разный каждое утро? Как пахнет утро? Мы не придаем значения многим вещам, когда не задумываемся, что еще есть несчитанное количество дней в твоей жизни. Я осознала, что Господь запустил мой таймер. В лучшем случае мне осталось всего четыре тысячи триста двадцать часов, или двадцать пять недель, или сто восемьдесят дней. Тогда я подумала, что если свершится такое чудо, то я увижу еще сто восемьдесят рассветов.
Элеонора замолчала. Подлив себе в бокал новую порцию вина, она сделала пару мелких глотков и продолжила: