— Прошел год. По иронии судьбы старый профессор скончался раньше, и я не могу сообщить ему, что уже прожила в два раза больше отмеренного им срока.
Лиза хотела поддержать Элеонору, поднять ей дух.
— Вот видите, чудеса случаются, — улыбаясь, сказала Лиза.
— Чудес, милочка, не бывает, — театрально рассмеявшись, сказала Элеонора. Затем хладнокровно добавила: — Просто кое-кто там, наверху, — Королева изящно подняла указательный палец вверх, — никак не прибирает меня к себе. Видимо, и ему я не очень-то нужна.
Королева держалась уверенно. Она была непреклонна в своей решимости высказаться. Глубоко вздохнув и гордо подняв голову, она сказала:
— Все! Больше никого не осталось. Никого, кто бы меня искренне любил. Есть только один человек, кто всегда любил меня и продолжает любить по сей день. Это я сама. Я отыграла множество ролей. Мне было легко пережить и показать любую эмоцию. Мне было подвластно любое перевоплощение, будь то безмолвный цветок или самый трагичный женский образ. Однако с предначертанными мне судьбой главными ролями, которые мне предстояло исполнить в реальной жизни, я не смогла справиться. Я поняла, что настоящая жизнь значительно сложнее и загадочнее любого театрального спектакля. — Элеонора помолчала с полминуты. — Все, что у меня было, я переписала на своих дочерей Анну и Софию, а также на бывшего мужа Бориса. Знаю, я очень виновата перед ними, и мне никогда не загладить свою вину. Даже будь у меня все деньги мира, они не помогут мне реабилитироваться в их глазах. Я не дала им того, чего они по праву заслуживали. Я лишила своих дочерей матери, Бориса — жены, а своих внуков — бабушки.
По Лизиным щекам катились слезы, а восхитительная женщина, мадам Элеонора говорила, не проявляя эмоций. Она сухо и жестко констатировала факты, словно забивала гвозди себе в душу, признаваясь вслух в собственных ошибках.
— Я приехала в хоспис, потому что я давно умерла, — продолжала говорить Элеонора. — А возможно, никогда и не рождалась. Я всю жизнь жила так, как хотела, и делала то, что хотела. Жила только для себя одной. Я прожигала жизнь, как бабочка-однодневка. Не задумывалась, что когда я умру, то не оставлю после себя ничего, что могло бы обо мне напоминать.
— Ну как же! — возмутилась Лиза, подшмыгивая носом. — Вы, грандиозная личность. Вы известная актриса театра и кино. Вы, безусловно, оставите след в истории. Одни ваши фильмы чего стоят!
— Хм! Кинопленки, мои театральные постановки, записанные на видео, фотографии, картинки в глянцевых журналах с моим изображением, видеоинтервью и все тому подобное… Это все не то.
Королева сделала паузу.
— Я знаю, час мой близок, и это неизбежно. Я чувствую его приближение. Я не боюсь помереть. Уже не боюсь. В свою теперешнюю мечту я вкладываю совсем другой смысл. Не тот, который лежит на поверхности. Каждый новый рассвет служит мне поводом для размышлений. Мне бы встретить еще один рассвет, чтобы окончательно разобраться в своей прожитой жизни. Еще раз насладиться им. Сейчас я знаю, как выглядит рассвет. Он каждый раз разный и прекрасный, а дни моей жизни по-прежнему одинаковы. Переписать свою жизнь начисто, изменить что-либо я уже не могу. Слишком поздно. Ни одна химиотерапия, ни чудесная пилюля не излечит меня. Ни одно благородное вино… — Элеонора посмотрела на бокал, — не заглушит и не облегчит моих страданий. А та боль, которую я несу в себе, несравнима с физической болью от моего недуга. Сейчас, на пороге смерти, у меня ничего не осталось. Со мной рядом только одна спутница — пустота. И в этом виновата только я сама.
На этих словах мадам Элеонора остановила свой рассказ. Взглянув на медсестру Лизу, которая руками размазывала черные подтеки под глазами, Элеонора брезгливо сказала:
— Ваша тушь — полное дерьмо, милочка. Идите и умойтесь.
Указывая глазами на дверь, Элеонора четко продемонстрировала, что жалости она не потерпит, что медсестре пора удаляться. Лиза встала и беспрекословно последовала на выход.
Когда Элеонора осталась в комнате одна, она взяла сотовый телефон в руки.
— Милок, это Элеонора Аринская. Я определилась. Вам нужно срочно приехать. Боюсь, у меня мало времени.
Самобичевание Элеоноры не прошло бесследно и произвело на медсестру неизгладимое впечатление. Лиза плохо помнила, как прошел оставшийся рабочий день. Она была словно в тумане. Даже не могла вспомнить, кто ей сообщил, что Борода уехал домой неспроста. Причиной его скоропостижного отъезда из хосписа послужила очень уважительная причина: у его матери случился гипертонический криз. С подозрениями на инфаркт женщину в срочном порядке госпитализировали в больницу.