Саша Белов уже третий год был звездой первой величины. Он подъезжал к «Астории» на своей белой «Волге» и согбенный швейцар выбегал открывать дверь его машины. Вокруг моментально собиралась толпа, и Саша полчаса подписывал всякие фотокарточки и журналы. В «Астории» всё приходило в броуновское движение, которое успокаивалось только спустя десять минут после его отъезда. Жил Саша на Зверинской в скромненькой, не по его величине, квартирке. Такой же детской выглядела на нём и вся одежда. Простых-то людей в стране не могли прилично одеть. Что уж говорить о гигантах. Все жадно ждали заграничных поездок. Выиграв первенство СССР, ребята должны были участвовать в матчах Кубка Евролиги. Но, выехав на Запад, можно было только глазеть на витрины. Суточные им платили мизерные, а купить хотелось всего и на всю оставшуюся жизнь. Для смелых оставалась только контрабанда. Беда, что, даже решившись на провоз какого-то товара за границу, его там надо было ещё продать. А это уже дело нелёгкое. По слухам, далеко непроверенным, там можно было продать чёрную икру, кубинские сигары и пару матрёшек. И то с этим надо было побегать. Никто не станет у тебя покупать с рук незнакомый товар, да ещё за большие деньги. Купца надо найти, купцу надо выгодно предложить и получить с него не фальшивые деньги. Бывали случаи, когда нашим, дрожащим от страха спортсменам или артистам, втюхивали фальшивую валюту и кидалово было обеспечено. Никто и настоящую-то не видел, приехав страну в первый раз. А тут фальшак. Его можно было прочухать только в том универмаге, где будешь расплачиваться за шубу для своей жены.
В Ленинградской правде в январе 1975 вышла статья о том, как я готовлюсь к соревнованиям на первенство города с моей большой красивой фотографией. А вверху маленькая заметочка о поражении нашего СПАРТАКА в Италии, где лучшим в нашей команде был Саша Белов и Арзамасков. В следующий раз команда выезжала на международный матч, и таможня неожиданно объявила тотальный досмотр. Всех пропустили, но на площадке осталась одна «лишняя» сумка. В ней было несколько древнерусских икон. Зоркие сексоты вовремя добыли и донесли точные сведения о готовящейся контрабанде предметов искусства, принадлежащих советскому народу. Вовремя спохватились беречь иконы, поняли, что многовато пожгли дровишек, а они, оказалось, больших денег стоят. Дотошные следователи быстро установили хозяина «ничейной» сумки. Им был всеобщий любимец, олимпийский чемпион Мюнхена 1972 года, мастер спорта международного класса, нападающий СПАРТАКА и сборной СССР Александр Белов. Теперь ураган разразился не в Юбилейном, а в Смольном и в КГБ. Сашу Белова лишили всех званий и наград, запретили выступать за команду и предали партийной анафеме. Они запятнали его позором, как спекулянта и барахольщика. Его «убили». Они сделали из него хряпу. Так собирают в корыто траву и крошат её топорами для корма свиньям. Он умер не сразу. Смертельная рана саднила и кровоточила три года. В автомобильной аварии разбился Витя Храповицкий. Не сразу умер и его тренер — Владимир Петрович Кондрашин. Похороны питерского баскетбола были долгими. Саша так и не успел купить жене шубу, себе нормальное пальто, построить дом с высокими потолками, под стать его величию.
В августе 1975 года закончил юридический факультет ЛГУ имени А.А. Жданова и поступил на работу в КГБ молодой коммунист Владимир Путин. Его сослуживцем и товарищем стал Владимир Оськин. Они сидели в одном отделе и разбирали анонимки, которые самозабвенно строчили друг на друга граждане СССР. По Невскому проспекту сновали туда-сюда фарцовщики. Фарцевать им разрешали с тем условием, что они будут доносить на своих товарищей. Кто бы чего не купил — в КГБ всё было известно. Их большим другом по спортивной площадке стал игрок прославленного «Спартака» Владимира Петровича Кондрашина — Юра Павлов. Они самозабвенно любили игру в баскетбол и проводили на площадке всё своё свободное время. А свободного времени у них было мало. Нужно было строить коммунизм, бороться за чистоту рядов наших советских спортсменов, за честь Родины.
А в 1996 году судьба принесла меня в Баскетбольный клуб «Спартак» на работу в качестве гениального директора. Будучи человеком, воспитанным питерской улицей, я приехал под благословение к Владимиру Петровичу Кондрашину. Радость свою он скрывал плохо. Ученички задвинули его на галёрку. Петрович был не здоров и переживал это с удвоенной обидой. Я уговорил его возглавить свою родную команду на Кубке имени Александра Белова. Те самые кагэбэшники, которые погубили Сашу, теперь лили крокодиловы слёзы и помпезно чтили его память.
Я спросил Владимира Петровича совета.
— А что Вы можете? Вы ничего не можете! Что Вы Павлова можете снять?
— Всё ведро не выпью. Но отхлебну много — ответил я.
Петрович рассмеялся. А потом махнул рукой. Вроде как благословил. Отхлебни, мол, сколько сможешь. Ты человек не чужой. На баскетбол ходишь.
