В 1989 кольцо коммунистической блокады с остальным миром было прорвано. Выгнали одного беса, вернутся семеро — сказано в Евангелие. Я посетил христианские святыни в Париже, Риме и Венеции. С удивлением новорожденного я узнал, что в Париже хранится Терновый Венец Спасителя, увидел магазин русских икон на рю да РЮ, напротив храма Александра Невского, в котором молилась вся русская иммиграция, поклонился могилам наших соотечественников, зверски изгнанных из России, на кладбище Сент Женевьев дё Буа, припал к мощам Святого Марка в Венеции, восторгаясь мозаичными стенами храма и вспоминая стены Софии Киевской, величие Византийской империи Святого Константина, пришёл в потрясение от колоссальных размеров Собора Святого Петра в Ватикане и Собора Святого Павла в Лондоне.
В 1991 году на глазах моих произошло Чудо. При передаче Музея истории религии и атеизма в лоно Русской Православной Церкви и возвращении ему статуса Кафедрального собора Казанской иконы Божией Матери, были обретены мощи Святого Серафима Саровского. Святой пребывал в ковчежке на чердаке и все эти годы бесовского беспредела тихо взирал на бесноватых из пыли чердака, пока Господь его не поднял и не сподвиг на новый подвиг. Попросил он тихо коммунистов и чекистов оставить бесовские дела и приняться за восстановление разрушенных церквей. Через три года в лютые тридцатиградусные морозы нас с другом Никиткой принесло Божиим промыслом в Дивеевский женский монастырь, куда перенесли мощи Серафима Саровского. Господь сподобил нас приложиться к святым мощам Серафима, дотронуться до его лапоточков и окунуться в купели, на берегу которой молился Серафим. Вода, которая не замерзает в самые лютые морозы, показалась парным молоком, но когда я встал на заснеженный берег, ноги мои примёрзли. Там в церковной лавке я приобрёл икону Святой Живоначальной Троицы новых ярославских иконописных мастерских, возродивших старинные техники.
В 1994 году, когда я трудился на благо своей семьи и грелся у тёплого домашнего очага, сложенного своими руками, когда доченьке шёл семнадцатый годок, а сыночку — двадцать первый, когда в стране бушевала бандитская вольница, а жена потеряла страх и совесть — Господь послал мне испытание. Сынок рвался на свободу с независимостью, на бесплатные семинары в секте Муна, а доченька с позволения матери и бабули отдалась педофилу и разбилась с ним на его машине на Дворцовой площади, переломав обе ноги и лицо, остановившись в миллиметре от смерти — у меня лопнуло сердце. Но, помощью Божией, я выжил. Те, кого я кормил и поил двадцать шесть лет выгнали меня из моего дома, заклеймив в тирании, вступив в сговор с ментами и своими покровителями, бандитами из грузинской ОПГ Отариком, Томазиком и Бадриком. Главное, что им было нужно, это вольница и владение моим домом и имуществом. За советом и утешением я поехал в Псково-Печерскую лавру. Поселили меня в келью с послушниками. Послушание дали простое — мести монастырский двор. Готовился к исповеди я пять дней. Помогали мне молодые монахи, с которыми я жил в восьмиместной келье. Помню, как поражало и возмущало меня их постоянное пребывание в состоянии праздничной весёлости. Мне казалось, что посвятив себя монашескому подвигу, нужно было пребывать с мрачным лицом человека, лишённого ходить на дискотеки и смотреть телепередачи. Не скоро я понял, что блажен, кто верует, тепло ему на свете! Ходил на службы, беседовал с батюшкой на исповеди. По вечерам гулял вокруг монастыря, по полям и часто встречал там старца. Здоровался, заговаривал с ним. Он спрашивал меня про городскую жизнь, интересовался не научились ли ещё люди изготавливать насекомых или рыб. На исповедь братия посоветовали мне пойти к старцу Иоанну Крестьянкину в верхний храм Архангела Михаила. Каково же было моё удивления, когда я узнал в нём того монаха, с которым прогуливался по вечерам у монастырских стен. Послушав мою исповедь и планы оставить взбунтовавшуюся семью, старец до причастия меня не допустил и благословил жить одному. Дай Господи, смирения и терпения! На всё воля Твоя!
А в 1997 году Промыслом Божиим я попал на Святую Землю, в Иерусалим, припал своими нечистыми устами к Гробу Господню, прикоснулся коры той двухтысячелетней оливы, у которой молился Христос перед своим Распятием, припал на Голгофе к Животворящему Его Кресту, испил воды из источника в церкви Благовещения в Назарете, помолился возле Его яслей в Вифлееме, омылся в водах Иордана и ощутил очищающую силу Благодатного огня в Великую Субботу.
