Побывав в Иерусалиме и припав к камням Голгофы Христовой, я решил посетить российскую Голгофу на Соловецких островах. Поехали мы туда с моим другом Валерой Наталенко в июле 2006 на его машине по Мурманскому тракту до посёлка Кемь. Приехали, отмахав тыщу вёрст, с рассветом и узнали на пристани, что в восемь утра отправится на Соловки теплоход. Так и сказала напудренная кассирша, которая, по её меткому выражению, произвела наше обилечивание — «теплоход». Кругом пустынный берег, гомон чаек и плеск волн, гонимых промозглым северным ветром. У причала, в исступлении, билась о сваи одинокая баржа. Мы свернулись барашками на сидениях и уснули. Проснулись от крика толпы, с дракой штурмующей «теплоход». В «теплоход» превратилась эта одинокая баржа, ставшая ещё и самоходной. Мы умялись в трюм и стояли там, как те зэки, которых возили на Соловки красные огэпэушники на перевоспитание, а получались из них — покойники. Четыре часа по Белому морю в бреду трюмной дрёмы и бурчание песни «я помню тот ванинский порт», и перед нашим взором возникла картинка с найденной мною много лет назад под Архангельском иконы Зосимы и Савватия, покровителей Соловецкого монастыря. Вот он с деревянными куполами, с крестами, вновь рождающийся. Под игом большевистских бандюгов, как верная жена, ставшая жертвой похотливых прелюбодеев и насильников, Соловецкая обитель стала местом унижения и казни сотен тысяч русских людей, простых и учёных, не согласных с большевистской беспредельной диктатурой, вероломным насилием над человеческим достоинством, над свободой выбора. Их заставляли рыть каналы в каменных скалах, колоть гранитные глыбы, поросшие рыжим мхом, выделывать кожи, им позволяли танцевать в клубе, совокупляться и лучших баб отбирали для совокупления сами начальнички. Их расстреливали по прихоти вертухаев, по расчёту в считалочку и просто так, от не фиг делать.
Я уже раздарил большую часть своих икон, когда, по милости Божией, освятить моё новое жилище, пришёл ко мне из Собора Святого Равноапостольного князя Владимира отец Андрей, по моей просьбе и по благословлению настоятеля, отца Владимира, ставший моим духовником. В надежде на то, что когда-нибудь мои дети придут в храм и увидят семейную икону Троицы, устыдятся и покаятся, я попросил отца Андрея передать Икону Святой Живоначальной Троицы с Ваалама в Собор Равноапостольного Князя Владимира, где он служил ключарём.
Прошло три года. Для своей домовой церкви я купил в лавке при Кафедральном соборе Санкт-Петербургой епархии Казанской иконы Божией Матери, в котором с 1991 года вновь проходили регулярные богослужения, иконку Божией Матери «Казанская». На подворье Оптиной пустыни на Васильевском острове в храме Успения Божией Матери, в котором коммуняки в пятидесятых устроили каток, вновь теплились лампады, благоухало ладаном и освящали хлеб и вино монахи, я заказал у иконописца Лазаря образ Архистратига Божия Михаила, восседающего на коне. Обрели останки невинноубиенного Святомученника Императора Всероссийского Николая II и его жены и деток и перезахоронили их в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга. Президент новой России, бывший Секретарь Свердловского Областного Комитета КПСС Б. Ельцин покаялся всенародно и принёс от имени всего коммунистического сообщества извинение перед их останками. Внуков чекистов и большевиков, разрушивших Храмы Господь сподобил прозреть и неистово молиться ему, воссоздавать по всей России церкви и монастыри. Воспылал свечой, поруганный коммуняками, Храм Святой Живоначальной Троицы Измайловского полка и возродился из пепла своими лазоревыми золотозвёздными куполами с ликующими возгласами «Христос Воскресе!» В Исаакиевском соборе прошло отпевание Императрицы Марии Фёдоровны перед её перезахоронением в Петропавловском соборе рядом с мужем, императором Всероссийским Александром III. Я приходил в Князь-Владимирский собор молиться и причащаться Святых Христовых Тайн, но не видел своей иконы. Когда, не выдержав, на исповеди я спросил про свою икону у отца Андрея он признался, что решил её поместить в домовой церкви Святой Живоначальной Троицы Академии Русского балета в Санкт — Петербурге, что на улице Зодчего Карла Росси. Я побывал там на службе, покаялся в том, что не испытываю радости от того, что моё пожелание не было исполнено и что иконе никто не возносит свои молитвы, так как службы в церкви идут редко. Покаялся в том, что не испытываю радости от того, что хожу в музеи Кремля и Эрмитажа, где любуются на вещи, грабежом отнятые у царской семьи, а за их осмотр ещё и собирают с любопытствующих туристов денежки. А то и вовсе устраивают в их домах бесовские вертепы. Свои злобные и беспощадные кулачки, сжатые против попов и верующих, чекисты сложили теперь в троеперстие и с таким же звероподобным рвением, с каким клялись в верности Ленину, стали славословить Христа.
«Да воскреснет Бог! И расточатся врази Его, и да бежат от Лица Его ненавидящие Его, яко исчезает дым, да исчезнут!..»
