Летом 1975 года во время каникул в аспирантуре, где я учился, мне повезло подработать на съёмках приключенческого фильма «Стрелы Робин Гуда», помахав в болоте мечами, спрыгнув в седло лошади со стены замка Мальборк и грохнувшись с коня от стрелы воинов шерифа. Бригадир спортивной массовки Ленфильма не оценил мои старания и перестал звать меня на халтуры. Он начал сколачивать новую команду по национальному признаку и мне пришлось снова обивать порог актёрского отдела в ожидании «корочки хлебца» на какой-нибудь сказочке. Сказочка неожиданно подвернулась. Володя Скоропад, начальник актёрского отдела направил меня в первый павильон, где снимали эпизод с военными. Оказалось, что снимают американские евреи, приехавшие из Голливуда. В этот день молодой хореограф Борис Эйфман пытался создать пантомиму кошмарного сна войны. Мы попрыгали и побегали по павильону под его команды и довольно быстро всё сняли. На площадке массовкой заправлял Аркаша Тигай, который строго следил за группой крови, участвующих в массовке исполнителей. Увидев мою ненавистную псковскую рожу, он попросил меня больше на площадке их фильма не появляться. Фильм по сказке Метерлинка «Синяя птица» снимался со звёздами мирового кинематографа Элизабет Тейлор и Авой Гарднер. Узнав это, я потерял дар речи.
Оказалось, что каким-то чудом американские киношники, большинство из которых евреи-эмигранты, решили немного сэкономить и снять кино в СССР, в павильонах Ленфильма. Многие роли при этом играли звёзды советского кино Маргарита Терехова, Леонид Неведомский. Вся обслуживающая киногруппа была советской. Ну, конечно, с еврейским отблеском. Их можно было понять. Дело врачей, организованное сталинскими соколами, ограничения в правах и закрытые границы, заставили сплотиться нацию и бороться за своё выживание.
В 1972 году, не без помощи супруги Брежнева евреям разрешили эмигрировать в Израиль и они бросились тикать, не оглядываясь назад. Началось русско-еврейское противостояние, чтобы не сказать другого слова.
Этот проект был троянским конём иудеев, засланным в нашу проржавевшую коммунизмом Трою. Жили американцы в гостинице Ленинград, занимая как крепость, весь седьмой этаж. Прорваться туда было не возможно. Но на Ленфильме бардак царил непостижимый, и аннулировать его было уже не возможно. Хоть на входе и стояли строгие татары с винтовками, получить пропуск на любой другой фильм проблем не было. Помогали русские партизаны. Мой друг Лёня Наумов быстро въехал в тему и старался мне помочь, заказывая пропуска на картины своих друзей Лёши Германа, Ильи Авербаха и Семёна Арановича. В коридорах Ленфильма порядок наводить было некому, кроме старушек, следивших за тишиной во время съёмки в павильонах. Остроумные киношники их звали «тишина» и совсем не боялись. Я забросил все свои занятия и халтуры и часами пропадал в коридорах Ленфильма, чтобы краем глаза увидеть женщину своей мечты. Она была обворожительна, хоть время и положило на её прекрасное лицо свою потёртую печать.
Лёня помог мне попасть в массовку на съёмки эпизода «Вихря», когда в павильоне под потоками ветродуя, переворачивались столы, люди падали со стульев и воцарялся общий водоворот из тел актёров и массовки. Бригадир спортивной массовки привёл своего дружка Диму Шулькина, который организовывал ремонт машин режиссёрам и пытался мне помешать приблизиться к Аве. На третьем дубле я коснулся её своей рукой и воспарил от счастья. Она не повела бровью, приняв это за обычную случайность при такой съёмке. Уследить за их передвижением по городу было невозможно. Но его величество случай помог мне.
