Жигули плавно прыгали на колдобинах и давали время поразмышлять в пути о том и сём. Я, конечно, понимал, что денег не хватает тому, у кого ненасытный рот, слишком большие запросы. Но уменьшать их, эти запросы, я и сам не хотел. А уж говорить о запросах жены и тёщи совершенно излишне. Тем более, что всё удачно складывалось. Доцентская должность в Театральном институте позволяла подработать на съёмках и на лекциях просветительского общества «Знание». Тариф у доцента здесь был приличный, а смазливенькие инструкторши популярным лекторам выдавали по две путёвки за одну лекцию, а это за месяц прилично набегало, если раз в неделю выступить перед трудящимися. А если два раза в неделю в обеденный перерыв посетить предприятия советской промышленности и науки, то двести рублей можно получить, как с куста. Деньги не малые. Конечно, пережить стресс при выступлении в цеху завода перед двумя сотнями рабочих, жующих бутерброды в обеденный перерыв, сможет не каждый. Я мог. Терпел, но мог.
Пристрастился к этой пагубной страсти я ещё в аспирантские годы, когда каждая копейка была на счету. Потом втянулся, нашёл лазейки, когда можно было расслабиться и «проплыть на спине». Советское правительство и коммунистическая партия, видимо, по своей близорукости хотели, чтобы народ был образованным, начитанным и сознательным. Поэтому через лекторов общества «Знание» внедрял в умы людей различную полезную информацию во время обеденных перерывов. Вообще-то нужно было проводить лекции после работы, но реалисты искали компромисс и совмещали приятное с полезным во время обеденного перерыва. Когда приходил специалист по международному положению СССР рабочие торопились в туалет. А если лекция была интересной, то все цеха огромного завода приглашали этого лектора по многу раз. Не было разницы в оплате выступлений перед десятком швей в ателье верхней одежды на Литейном проспекте и лекции в горячем цеху Кировского завода перед жующими кузнецами и токарями. Тут уж всё зависело от инструкторши, с которой приходилось работать. Она подбирала и предлагала выгодные предприятия и институты. Но по молодости мне даже было интересно посмотреть на сталеваров, тяжёлой участи которых мне самому удалось счастливо избежать. Я рассказывал рабочим о здоровом образе жизни, о вреде курения и алкоголя, о лечебной физкультуре, а когда они совсем засыпали от бессмысленной агитации, то начинал рассказывать о своей работе с актёрами в кино. Тут было важно вовремя закончить рассказ и свалить домой, пока тёмные, забитые бытовыми проблемами, строители коммунизма не вырвали из моих рук иллюстрации и фотографии с Мишей Боярским или с Васей Ливановым. Да мне не жалко было бы подарить девушкам десятка два открыток, но их не было в продаже. Тупые и ленивые чинуши не заботились о рекламе наших артистов. А что оставалось в голове трудящихся от этих лекций и к чему это в итоге приведёт, было известно только Богу. Но отвлекало граждан от насущных проблем сильно. Так в 1917 ленинские агитаторы весь российский народ взбаламутили. Уж очень он доверчивый и на чужие россказни падкий. Своего ума маловато. А то и совсем нет.
Навестив сынулю и прогулявшись с ним вдоль Оредежа до церкви Божией матери «Казанская», где молился в детстве за своих родителей, я пришёл в дом отдыха. Было четыре часа пополудни и отдыхающие мирно спали после обеда. Массовик-затейница с огромной халой рыжих волос на голове разрешила мне погулять часок за территорией и познакомила меня со вторым лектором, приехавшим для выступления в их клубе.
— Василий Палыч Соловьёв-Седой — протянул мне руку благообразный старичок.
— Николай Николаевич Ващилин — промямлил я непривычно долгий титул.
— Постойте, постойте. Это не ваш папа служит в ГУВД, генерал Ващинин.
— Моя фамилия Ващилин. А Генерал Ващинин совсем не мой папа. Чей-то другой.
Василий Палыч звонко рассмеялся и узнав, что я каскадёр с Ленфильма начал рассказывать мне о своих песнях. Знал я их плохо. Кроме «Подмосковных вечеров», которыми мне в детстве прожужжали все уши, я ничего и не знал.
Когда мы вышли за ограду Дома отдыха, Василия Павловича осенила какая-то свежая идея и он потащил меня в свою «Победу».
— Поедем на станцию, дёрнем по пивку.
— Не я не пью, я за рулём.
— Ну как знаешь — не стал терять время на уговоры Василий Палыч и нырнул в свою машину. Его шофёр плавно отъехал в сторону станционного буфета, предусмотрительно уточнив у меня время начала встречи со зрителями.
