В экспериментах моей диссертационной работы принимали участие легкоатлеты. Время для исследований они уделяли не охотно. Валерий Борзов, Александр Корнелюк, Виктор Санеев выделяли мне считанные минуты. Так вышло, что интерес к моим замыслам проявил чемпион Европы по прыжкам с шестом Игорь Фельд. Без его авторитета мне не дали провести мои опыты на Олимпийских чемпионах. Я защитил диссертацию. И Игорь тоже. Мы ещё долго дружили с ним. До тех самых пор, пока я не проводил его в последний путь.
«Когда так много позади. Всего. В особенности горя!..» Я редко читаю стихи. Но, вот, бормочу отрывки каждый день. Отрывки из когда-то прочитанных книг и почему-то засевших в голове. Когда мы дружили с Осей, он ещё не был поэтом. Вернее он был поэтом, но его ещё не признавали поэтом. Кроме него самого об этом ещё никто не знал. А мне это было не важно. Мне просто мотивчик был по душе. Хоть за дружбу с ним не выпускали в турпоездку в Болгарию. Политически не грамотен. Морально не устойчив. Не место таким в нашем городе и в нашей стране.
Позвонил мне Вадик. Давно не звонил, не беспокоил. Лет двадцать не звонил. Помоги, просит. Мать умирает. Отвезти её в больницу один не могу. Тётя Нина обрадовалась мне, как будто мы вчера расстались. Тихо и смиренно смотрела на нас, когда мы её усаживали в мою машину. Тётя Нина не печёт больше пирожков с морковью. Не включает телевизор. А у меня её кино про белого коня чуть ли не каждый день крутится. Купил я его, по случаю, в Париже. Оказалось оно французом снято в 1953 году. Альбер Ламорис зовут его. Интересно, не еврей ли он?
Единственный человек, которого я мог называть своим другом, был Саша Куколевский, с которым мы виделись несколько раз на долгом земном пути. Ему было важно знать, что где-то далеко, на другом берегу океана есть человек, который не предаст его, не заложит. И мне — тоже.
Стыдно признаться, но долгую сознательную жизнь я совершенно не умел отличать евреев от прочих представителей нашей многонациональной Родины с магической аббревиатурой СССР. А тем более — евреек. Они в молодости так прекрасны, что ни с какой другой представительницей Кавказа, Якутии, Прибалтики их не спутаешь. Ну, разве что с хохлушками а-ля Оксана. Зато по сладости поцелуя, еврейкам нет равных в мире. Впрочем, может быть, я идеализирую. Когда доброхоты из сионистов меня подтолкнули под локоток и предупредили об опасной однобокости моих половых увлечений, я женился на русской. И попал на всю жизнь. А она, эта жизнь, у меня оказалась единственной.
Евреи, видимо, маскируясь от хищников, родятся всех возможных мастей. У меня в друзьях были рыжие, белые, грузинские, армянские евреи и почти все с фамилией Иванов. Да я и таджиков часто путал с узбеками, а киргизов с якутами. А все советские граждане кавказской национальности для меня, вообще, были на одно лицо. И когда евреи повалили на свою исконную Родину в 1971 году, предателями считать их у меня плохо получалось. Ну, хотят люди к прадедушке — пускай едут. Тем более, что кооперативные квартирки, купленные по своему еврейскому блату, они оставляли советским гражданам. Вместо пяти лет я ожидал кооперативную квартиру всего шесть месяцев. И вот когда в конце жизни увлечённые этнографы мне открыли глаза на то, что все мои любимые артисты, начиная с Ива Монтана и заканчивая Робертом де Ниро, чистокровные евреи — крыть мне уже было нечем. Все карты были биты.
Пока всю свою сознательную жизнь я украдкой ходил молиться в церковь, не было времени подумать и прочитать родословную пророка Илии, апостолов и чтимых святых. Подойдёшь к иконе, пробормочешь впопыхах просьбочку и скорей на партсобрание коммунистов, отчитываться за построение материальной базы и свой моральный облик. После переворота к демократии и перестройке появилось на прилавках множество всяких книг, которых раньше и в библиотеках днём с огнём не сыщешь. Каково же было моё удивление, когда я узнал из книг, что все пророки, апостолы и сам Христос, перед которыми я простаивал все эти годы на коленях, были из евреев.
Долг Евтушенко
Понятие о чести, честности и достоинстве мама вливала в меня со своим молоком. Давалось ей это не легко, но результат был, в итоге, положительный. Врал я редко. Не воровал никогда. Обманывал только злых, тупоголовых человеков. Может быть, я думаю о себе лучше, чем есть на самом деле. То есть грех творю не в ведении. Заплатил человеку за его хороший труд малую цену и не знаю, что это и есть воровство.
