Подобный способ выражения эмоций предпочла и одна американка, прервав скучное перечисление трат: «Cпички – 2 цента, сало – 8 центов» – в книге проповедей 1790-х годов фразой: «Мой дорогой мистер Браун, я люблю Вас всем сердцем и надеюсь, что и Вы тоже». В тот же период ирландская писательница, автор романтических романов Реджина Мария Рош описала любовный экстаз, который может вызвать надпись на полях книги. В ее романе «Дети аббатства» (1796) главная героиня Аманда, страдающая от неразделенной любви, находит «все новые предметы, которые напоминают ей о лорде Мортимере»: книги с пометками, «сделанными его рукой для ее внимательного изучения. О! Что за сладостные грезы таили в себе эти тома, напоминавшие о счастливых часах, проведенных ею в особняке». Аманда встает утром, «прорыдав ночь напролет». Ее литературный двойник – мистер Локвуд из «Грозового перевала», который не мог уснуть, обнаружив поздней ночью записки на полях, сделанные рукой Кэтрин, «покрывавшие каждый пробел, оставленный наборщиком… Во мне зажегся живой интерес… и я тут же начал расшифровывать ее поблекшие иероглифы»[197]. Глорвина в «Ярмарке тщеславия», начав осаду майора Доббина, безуспешно пытается использовать карандашные пометки на полях в качестве любовных чар. Она брала книги у майора и «отмечала карандашом те чувствительные или смешные места, которые ей нравились». «Пустяки! – говорит Доббин своему товарищу по полку, – она просто упражняется на мне, как на фортепьяно миссис Тозер»[198].
Поклонник «главной красавицы с Ченнел-роу» знал, что пометы сердечного характера на полях могут унять душевные страдания. Эта уверенность жива и по сей день, пусть и в виде надписей на стенах общественного туалета – это народные поверья, согласно которым безответная любовь, вписанная в анналы земной истории, может найти взаимность, если выразить ее на материальном объекте. Такой подход применим и в отношении любви к самому себе. Марлен Дитрих, певица и актриса, воспевавшая влюбленность и разочарования в любви, выплескивала свою «мировую скорбь»[199] (
Сочинения Гёте, которого она «боготворила», были основательно исписаны ее рукой, а в более современных книгах пометки, сделанные разными цветами, проливали свет на некоторые факты ее биографии. Там есть комментарии относительно влияния Генриха Манна на создание фильма 1930 года «Голубой ангел» по его роману – фильма, ставшего для 29-летней актрисы большим прорывом. Биография Марлен Дитрих, написанная Чарлзом Хайемом, это настоящий палимпсест: «все – ложь», «неправда», «Почему я все время ношу серые чулки?» и «Я всю свою жизнь ненавидела кошек». Хотя источником этих деталей могли явиться воспоминания ее дочери, которая утверждала, что единственной любовью Марлен была она сама, однако одно имя, обведенное в маленький кружок самой актрисой, проливает свет на тайну ее великой несбывшейся любви – любви к Эрнесту Хемингуэю. Их тридцатилетняя переписка творчески стимулировала обоих. Хемингуэй отправлял ей черновики своих рассказов с просьбой о комментариях. По его словам, они просто были «жертвами несинхронизированной страсти». В словаре немецкого языка Дитрих было обведено лишь одно слово – «капуста» (
