– Когда они подписывали бумаги, я был в кабинете, – пылко продолжал Джилмартин. – Хотел выйти, но Сэм удержал меня. Я не могу вдаваться в детали, ты же понимаешь. Но скажу так: Сэм поднимет эти бумаги выше максимума. Сейчас они идут по 64,5. Когда вырастут до 75, в прессе станут трубить о внутрикорпоративной скупке. Когда поднимутся до 85 – все бросятся покупать их, рассчитывая на хорошую прибыль. А на отметке 95 пойдут тысячи «бычьих» советов и слухи о солидных дивидендах. Не сомневаюсь, ты в курсе, как это бывает. Те, кто даже не смотрел в их сторону, когда они шли на 30 пунктов дешевле, начнут хватать их, как горячие пирожки. Тут ведь и надо-то всего лишь разбираться в том, кто манипулирует рынком. Сорвешь ли ты куш, зависит только от этого. Такие парни свое дело знают, – уверенно закончил Джилмартин.
– Да уж, – кивнул Фриман. Джилмартин нажал на его любимую мозоль.
Уолл-стрит непредсказуема. Порой самые невероятные прогнозы становятся действительностью.
Фриман не слушал ничьих рекомендаций и не брал акции по наводкам. Но когда за кулисами вырастали «они» – таинственные «большие парни», он был само внимание.
В этот раз так и случилось. Шарп стал раскручивать акции, и этот подъем вошел в анналы Уолл-стрит. Pennsylvania Central с фантастической скоростью взмыли вверх. Газеты кричали о них на каждом углу, а публика будто с цепи сорвалась. Акции проскочили отметки 80, 85 и 88 долларов и поднялись еще выше. Скоро Джилмартин велел шурину продавать, те же советы получили и Смитерс и Фриман. Григгз заработал в итоге три тысячи долларов, Смитерз – пятнадцать тысяч сто, а Фриман – две тысячи семьсот пятьдесят. Джилмартин получил с них неплохие проценты. Шурин без пререканий выдал ему причитающееся, стоило нашему герою заикнуться о том, что на Уолл-стрит так принято. Григгз даже напустил на себя вид бывалого биржевика, и без упоминаний Дилмартина собиравшегося отдать ему долю. Фриман не слишком охотно, но все же отблагодарил его. А Смитерс, пожав при встрече ладонь старого знакомого, произнес то, что весь день говорил десятку своих приятелей:
– Я тут недавно заключил отличную сделку. Подумал, что котировки Pennsylvania Central заметно ниже их истинной ценности, и прикупил немного. Теперь вот неплохо подзаработал.
Он вполне искренне верил в то, что это была его идея. Но Джилмартин быстро вернул ему память, жестко осадив скакуна его гордости:
– Да, я слышал, что так бывает. Ты даешь человеку дельный совет, а потом он хвалится своим выигрышем, забыв, кто навел на обогатившую его идею. Но у тебя не выйдет. Были свидетели.
– Свидетели? – присвистнул Смитерс, вспомнив наконец все детали.
– Именно сви-де-те-ли, – отчеканил Джилмартин. – Я чуть ли не упрашивал тебя купить эти акции. И не ты сам решил, а я подсказал тебе, когда пришло время продавать. Я все принес тебе в клювике. Так что с тебя 2500.
Сошлись они в итоге на 800 долларах. Но своим знакомым Джилмартин пожаловался на то, что Смитерс надул его.
Создалось впечатление, что наш герой возродился, словно феникс из пепла. Исчезли поношенные костюмы, после возврата долгов брокерам он переехал в дорогую квартиру и стал бросаться деньгами так, будто разбогател как Крез. Неделя-другая – и все поверили, что этот человек всегда считался вполне состоятельным. Но это была лишь блестящая обложка, под которой скрывалась все та же страсть к игре. Он снова торговал на бирже, теперь уже в конторе брокеров Фримана. Спустя пару месяцев Джилмартин расстался с 1200 долларами, которые лежали на его счете в этой фирме.
Ему пришлось «занять» у супруги те 250 долларов, что он выдал ей, не обращая внимания на ее уверения, что и эти деньги уйдут безвозвратно.
