Однако зачастую Рихер на основе скудных сведений Флодоарда создает развернутый эпизод. Например о битве при Суассоне, рассказ о которой занимает у Рихера 44-46 главы книги первой, Флодоард сообщает только то, что «Роберт, вооружив тех, кто был с ним, пошел против (короля — А.Т.)-завязалось сражение и многие с обеих сторон пали, также и король Роберт погиб, пронзенный копьем. Однако те, кто стоял на стороне Роберта, т.е. ert) сын Гуго и Хериберт с остальными, одержали победу и обратили в бегство Карла с лотарингцами»[709]. Рихер же подробно рассказывает о приготовлениях к битве, о заговоре, составленном против Роберта сторонниками Карла Простоватого, о поединке Роберта с Фульбертом и т.д. (I, 46). «В следующем году граф Гуго послал за море призвать Людовика, сына Карла, которого вырастил король Альстанн, его дядя, и тот, приняв клятву у франкских послов, отослал его во Францию. Гуго и другие знатные франки двинулись ему навстречу и приняли его сразу, как он сошел с корабля на прибрежный песок близ Булони»[710], — так рассказывает Флодоард о призвании Людовика IV Заморского; у Рихера те же события занимают главы 1-4 первой книги, причем помимо прочих подробностей, в изложение вводятся две речи. Если Флодоард упоминает, что Арнульф Фландрский взял замок Монтрей с помощью некоего предателя[711], то Рихер приводит сцену переговоров посланцев Арнульфа с потенциальным изменником и даже дает последнему имя — Роберт (II, 11). Флодоард пишет, что Людовик IV при осаде крепости Лана использовал военные машины[712], Рихер подробно описывает одну из этих машин (II, 10). Вообще у Рихера заметна склонность приукрашивать изложение Флодоарда, иногда добавляя в него эмоциональный оттенок. Рассказ Рихера о гибели герцога Гислеберта (III, 19) в целом соответствует повествованию Флодоарда[713], но последний ничего не говорит о том, как печалился по этому поводу Людовик IV. Точно так же, когда у Флодоарда сыновья покойного Гуго Великого являются к королю Лотарю, он просто жалует им подобающие владения и принимает у них присягу[714], Рихер же сообщает, какие чувства они испытывали друг к другу («quorum benignitate rex non imparem liberalitatem demonstrans...», III, 13). Любопытно посмотреть, как Рихер использует рассказы Флодоарда о чудесах. Флодоард, как известно, питал пристрастие к всевозможным чудесам, предзнаменованиям и видениям: так, под 962 г. в «Анналах», как о важном событии, рассказывается об изгнании беса из некоего слуги королевы Герберги, а под 944 г. — о человеке, у которого вновь отросла потерянная некогда рука. Рихер охотно заимствовал у Флодоарда некоторые «чудеса»: землетрясение (I, 46), языки пламени в небесах (I, 52, 65; II, 7), лунное затмение (I, 52), светящийся шар в воздухе (II, 46). Почти дословно воспроизводит Рихер чрезвычайно красочный рассказ Флодоарда[715] о буре, обрушившейся на Париж (II, 41). Причем Рихер, как и Флодоард, полагает, что все эти явления предвещают различные бедствия: эпидемии, усобицы, нашествия врагов. Но все-таки создается впечатление, что Рихер выбирает у Флодоарда подобные эпизоды, следуя определенному принципу: его интересуют чудеса, так или иначе связанные с явлениями природы. Поэтому у Рихера нашествие венгров предваряет только «дивно пылающий в небе огонь» (II, 7), тогда как Флодоард в соответствующем эпизоде рассказывает о ряде других чудес (Анналы, 937 г.).
Случается также, что Рихер неверно понимает Флодоарда, отчего проистекают ошибки; подобные случаи указаны в примечаниях.
Среди расхождений Рихера с Флодоардом есть и не случайные. Например, говоря о взятии Людовиком IV Лана, Флодоард не упоминает об участии в этой операции Родульфа, отца Рихера[716], хотя рассказ о последовавшей за этим попытке Гуго Великого отбить город и о том, как он усилил гарнизон крепости Лана, примерно одинаков и у Флодоарда, и у Рихера (II, 87-90). Точно так же и Монс у Флодоарда берет сам король Лотарь[717], а не Родульф, как у Рихера (III, 7-9). В этом случае Рихер предпочел, очевидно, поверить рассказам отца.
Таким образом, манера Рихера обращаться с «Анналами» и «Историей Реймской церкви» не отличается единообразием. Он может и почти дословно переписывать фрагменты сочинений Флодоарда, может вносить в них изменения, может полностью переделывать, причем не всегда достаточно аккуратно.
