История полностью

Влияние Саллюстия на Рихера проявляется прежде всего в трех случаях: при составлении речей, в характеристиках персонажей и в описаниях военных действий. Остановимся сперва на речах — характерной черте античной историографии, воспринятой и Рихером. Если сопоставить речь царя Адхербала перед сенатом[723] и выступление короля Людовика V перед знатью (IV, 2), то заметно, что они начинаются почти с одних и тех же слов: «Pater meus moriens mihi praecepit», — у Адхербала и «Pater meus in egritudinem qua et periit decidens, mihi praecepit», — у Людовика. По словам Адхербала, его отец советовал ему «видеть в вас (в римлянах — А.Т.) своих родных, своих близких: если я буду так поступать, то ваша дружба будет для меня войском, богатством, опорой царствования»[724], а Людовик говорит, что отец велел ему, чтобы он «относился к вам (к герцогу Гуго и другим сеньорам — А.Т.), как к родственникам и друзьям, и ничего не предпринимал без вашего ведома. Он утверждал, что если я обеспечу вашу верность, будет у меня ... и богатство, и войско, и защита королевству». Адхербал жалуется на Югурту: «Jugurtha, homo omnium quos terra sustinet sceleratissimus, contempto imperio vostro Masinissae», ему вторит Людовик, имея в виду реймсского архиепископа: «Adalbero Remorum metropolitanus, homo omnium quos terra sustinet sceleratissimus, contempto patris mei imperio...... Заметно, что, используя цитаты из Саллюстия,

Рихер вносит некоторые изменения, приспосабливая их к ситуации. Он вставляет упоминание о болезни Лотаря, отца Людовика, так как ранее подробно о ней рассказывал (III, 109), в обращение Людовика к знати вводит понятие верности, важное для его эпохи, и намек на обязанность Людовика советоваться со своими слушателями. Вообще же обстоятельства, в которых произносятся эти речи, совершенно разные: Адхербал — проситель, Людовик — сеньор, требующий суда над своим вассалом.