Персонажи Рихера произносят длинные речи, взывают к чувствам друг друга и обмениваются репликами, что составляет одну из наиболее характерных черт нашего автора и является самым заметным проявлением его увлечения античной историографией. Как и у античных авторов, речи у Рихера призваны обрисовать чувства и образ мыслей исторических лиц, показать причины их поступков, сделать изложение более выразительным. Уроки риторики, получил ли он их от Герберта или от кого-либо другого, Рихер усвоил хорошо, поэтому большинство исследователей, признавая, что эти речи — плод фантазии Рихера, поддаются искушению процитировать какую-либо из них — для иллюстрации или же в качестве аргумента. Последнее таит в себе немалую опасность: часто тем самым предполагается, что в речах находит свое выражение позиция самого Рихера, а так ли это на самом деле? В сочинении Рихера действует множество персонажей, они оказываются достаточно словоохотливыми, и при этом случается, что их высказывания противоречат друг другу. Может быть, не все речи придуманы Рихером и среди них есть и подлинные?
Мы не будем останавливаться на речах, произнесенных, например, на Реймсском соборе — хорошо известно, что они составлялись на основе «Реймсского собора» Герберта, который хотя и не является протоколом собора, но все же дает представление о предметах, на нем обсуждавшихся. Поэтому историки, которых интересует этот собор, обращаются к Герберту, а не к Рихеру. Внимание исследователей традиционно привлекала другая речь — речь реймсского архиепископа Адальберона на совещании в Санлисе (IV, 11), в которой тот высказывается в пользу выборности королей вообще, а в частности — призывает избрать королем Гуго Капета. Соблазнительно было бы считать, что Рихер каким-то образом узнал содержание речи Адальберона и включил ее в свое сочинение. Как полагает Н.М.Бубнов, «она передана, конечно, не буквально, но вместе с тем нет никакого основания рассматривать ее как простое риторическое упражнение Рихера. Рихер имел полную возможность собрать о том, что говорил Адальберон, самые точные сведения от самого Адальберона или от своего учителя Герберта. К тому же взгляд на порядок престолонаследия, высказываемый Адальбероном в этой речи, диаметрально противоположен тому, который Рихер высказывает в измышленной им речи Гуго Великого»[744] (II, 2 —
