– Тпфу! Тпфу! – я не как не мог проморгаться от такого «душа", поспешно растирая ладонью кровавую кашку. Бе-е! Противно! Но рефлексировать некогда. Сбиваю удар дубиной в сторону. Прикрыть парня. Глубокий выпад, Прелесть легко входит в тело противника… и тут, краем зрения вижу, как Ярику упавший неандерталец грызёт ногу. Один из тех, которые с коническими зубами. Парень кричит от боли и бьёт того своей зазубренной секирой раз, другой, третий. Он тоже устал, секира почти не рубит. К ним подскакивает ещё один здоровый неандерталец и бьёт Ярика коротким копьём в грудь, но наконечник лишь бессильно соскальзывает в сторону. Парень пошатнулся, а неандерталец, не растерявшись, секущим ударом снизу бьёт Ярика по лицу длинным обсидиановым ножом. Только в последний момент парень успевает отклонить голову, но острое лезвиеразрезаетплоть… Даже отсюда видно, как летят брызги крови… Я, с диким криком, с двух рук, кидаю мою Прелесть! Старый Человек замахивается ещё раз, и тут ему в бок вонзается лезвие фальшиона. Удар такой силы, что сносит его в сторону!
И вэтот миг на меня кидается ещё один татуированный. Отбив первый удар баклером, я хватаюсь за нож, он хватает меня за руку с ножом. Размахивается и снова бьёт дубиной. Но я успеваю подставить баклер ребром под кисть держащую дубину. Поверьте – это больно. Его пальца непроизвольно разжимаются, и дубинка улетает куда-то мне за плечо. Неандерталец орёт от боли и хватает меня за горло цепкими пальцами, сдавливает так,что не вдохнуть, как говорится, не пёрнуть! Пытаюсь оторвать его руку от горла, а свою, с ножом, освободить. Боремся налегая друг на друга, неустойчиво шатаясь на павших телах, он силён, но и я не хуже, для него это явно неприятный сюрприз. Рычим, хрипим, вдруг с боку появляется парень-щитовик и хрясть, неандертальца по лысой макушке, обухом клевца! Глаза у того закатились под лоб он резко обмяк и стал заваливаться на меня всё-ещё держа за горло. Я попытался отступить в сторону, но пораненная нога подвела, от боли подогнулась, попытался переступить другой, оскользнулся на чём-то теле, и бесславно рухнул накрываемый тяжелой тушей неандертальца. Ноги подогнуты, рука с баклером прижата к телу, только правая рука и плечо свободны. Хорошо хоть нож именно в ней. Неандерталец жив собака, заворочался. На него с диким криком налетел парень и стал долбить в спину и шею клевцом словно шахтёр-стахановец уголь киркой!
– Всё, всё, уймись – закричал я ему – он уже всё!
– Он дёргается? – бешено вращая глазами кричит парень.
– Это агония! Помоги встать!
– Сейчас – парень хватает за плечи убитого и пытается его приподнять. Но уцепится ему не за что, тот абсолютно голый, а небольшие ладони парня никак не могут обхватить покатые валуны мышц, лишь скользят по потной, грязной, окровавленной коже оставляя на ней глубокие борозды от ногтей. Я тоже ни чем не могу ему помочь, совсем нет точки опоры. На мне кабан больше сотни лежит, подо мной кто-то склизкий лежит, у самого ноги калачом, да ещё в доспехе как краб….
– За руку тащи, в сторону!
– Ага… – кивает он, но тут рядом возникает охотник из Старых Людей и ударяет парня по голове. «Вьетнамская шляпа» слетает с него, и он, тихо всхлипнув, падает куда-то в сторону, вне поля моего зрения. Неандерталец тяжело дышит, он делает шаг по направленью упавшего парня, и получается так, что перешагивает через меня. Толи не заметил, толи посчитал безопасным…
– На, сука! – я, с короткого размаха воткнул нож прямо туда, куда не дай бог, любому мужику! Он тонко закричав согнулся, и я ещё несколько раз ударил ножом снизу в верх уже куда-то в область бока и груди.
– На! На! Падла! Получай!
Так, согнувшись буквой зю, неандерталец на меня и рухнул, окончательно придавив и руку, и плечо, и голову. Еще сто килограмм сверху. Теперь точно самому не подняться. Дышать было невероятно тяжело, измочаленный в спину акулозубый всё ещё противно дергался. Здоровое, мощное тело всё никак не могло признать, что оно уже умерло. Второй лежал тихо, но гораздо хуже, тёплая, солёная кровь, из какой-то раны текла прямо мне в рот! Я и смог лишь слегка повернуть голову чтобы она стекала в бок. Приходилось всё время сплёвывать застывающие сгустки в сторону и стараться дышать только носом. Проколотая ступня немилосердно пекла.
Шум битвы над головой продолжался. Кто – кого, не понятно. То и дело рядом, а иногда и через меня с криком и воплями перемещались люди, не добавляя мне здоровья, когда наступали на тех, кто лежал на мне сверху. Воздуха катастрофически недоставало. Сердце бухало словно кузнечный молот в груди. Вот она правда жизни, не тысяча, не десять тысяч, и даже не сто, храбрых и умелых героев бесславно сдохло под завалами тел, на полях сражения, за всю историю человеческих войн.
Какой-то бедолага громко стонал недалеко от меня, я его хорошо слышал сквозь шум битвы. Надеюсь это мой парень-щитоносец. Стонет, значит хотя бы жив пока…
